Искры стали. Танец среди руин

Глава 2.

Когда по заготовке долго бьют кузнечным молотом, она может треснуть, если качество железа оставляет желать лучшего, или же превратится в крепкий меч, если сталь добрая. На меня за несколько дней свалилось столько потрясений, что теперь я понимал чувства куска металла, если бы они у него были, когда ты оказался между молотом и наковальней. Сломаюсь или выдержу? Пока я больше склонялся к первому варианту.

До этого моя жизнь текла размеренно, будущее казалось радужным, пока не заболела мать – это стало первым серьезным испытанием для меня. Она сгорела за десять лет. Помню, когда у неё появились первые симптомы хореи, люди показывали на неё пальцем. Я начал стыдиться появляться с ней на улице. Мама всё поняла и перестала выходить из дома. Отец нанял несколько сиделок, но сам приезжал редко, так занят был на работе.

Я стоял потом рядом с ним, прячась от осеннего дождя под краешком его черного зонта, пока гроб с телом опускали в могильную яму. По лицу текли горячие слезы, их разбавляли дождевые капли, а через несколько лет меня настигло проклятие матери – я тоже заболел хореей. Генетическое заболевание, ничего удивительного, говорили врачи. Правда, юноша заболел рано, всего в двадцать пять, но прогнозы всё равно неутешительные. Это стало вторым серьезным потрясением в моей жизни.

А дальше я лег в криокапсулу, поверив обещанию отца, что он найдет лекарство максимум за пять-десять лет. Он почти сдержал слово, правда лекарство оказалось частичным, и прошло уже больше века. Выйдя из этого бункера, я попал бы в совершенно незнакомый мне мир. Но судьба вновь занесла надо мной кузнечный молот – оказывается, и мира снаружи уже нет, а только безжизненная радиоактивная пустыня.

Правда, Рейнар заверил меня, что всё не так уж и плохо, как кажется, за это время Земля точно восстановилась. Вот только наружные датчики криохранилища вышли из строя вместе со спутниковым приемником, так что выводы дворецкого меня не убедили. Вчера под грузом тяжких известий я принял единственно верное в данной ситуации решение – просто лёг спать. А сегодня проснулся отдохнувшим и полным сил, но настроение испортило табло на пульте:

Питание системы иссякнет через: 2 дня

Через двое суток в бункере отключится свет, перестанет поступать чистый воздух, и мне придется сделать нелегкий выбор: остаться умирать здесь или выйти с таким же результатом в мир. Погруженный в черную депрессию, я выбрал бы первый вариант, но Рейнар зудел в голове назойливой мухой и требовал явить Айвена Брукса всему оставшемуся человечеству. Если, конечно, там хоть кто-нибудь вообще остался.

Слушая разумные в общем-то доводы дворецкого, я медленно нарезал круги вокруг криокапсулы в некой бездумной медитации и приостановился у открытого сейфа. Внутри одиноко лежал последний подарок отца. Медальон на золотой цепочке представлял собой кругляш из тёмного сплава с центральной вставкой из голографической шестеренки, перечеркнутой золотым зигзагом. Под логотипом компании стоял девиз Brooks Technologies: "Tempus et Scientia"*.

- Ваш отец привез этот мастер-ключ буквально за неделю до того, как оборвалась связь. Также он оставил вам кое-что в шкафу.

Я подошел к закрытой дверце, приложил медальон к углублению. Шестеренка посветлела, раздался щелчок, и шкаф отворился. На вешалке висел застегнутый чехол, внизу лежала аптечка, снаряженный походный ранец, армейские берцы и плоский ящичек. Я расстегнул молнию, внутри чехла оказался комплект черно-серой формы, в которую я с удовольствием облачился, сбросив с себя надоевшее полотенце. Обмундирование подошло идеально – костюм и штаны имели специальные вставки для окончательной подгонки, а размер моей ноги отец, как оказалось, не забыл.

- Это легкий доспех класса «Ясень». Материалы: кевларовые волокна, углепластик, титановая сетка. Защитит от легких ударов, пуль малого калибра и осколков. Есть датчики внешней температуры, токсичности, радиации и состояния бойца. Идеально подходит для разведчиков и стрелков.

Выслушав Рейнара, я открыл плоский ящичек. Внутри лежал бескурковый пистолет Глок-45 в кобуре и запас различных патронов к нему. Я взял оружие в руки, протер ветошью от смазки, проверил обойму и передернул затвор. Когда-то отец водил меня в тактический тир, мне нравилось стрелять и у меня получалось, пока болезнь не поставила крест на моих навыках снайпера. Когда у тебя так трясутся руки, не попадешь в мишень и с пары шагов.

Я приладил кобуру на ремень рядом с фонариком и ножом, одним движением - как учили - выхватил пистолет, и указательный палец знакомо ощутил кнопку предохранителя на спусковом крючке. В зеркале отразился грозный стрелок в боевой стойке. Я приосанился, чувствую себя крутым героем вестерна - вооружен и очень опасен! Тяжелый пистолет вселял уверенность, ощущение портили лишь подрагивающие руки.

На кураже я прицелился в дверцу сейфа и от души нажал на спусковой крючок. Пуля срикошетила от металла, выбила фонтанчик бетонной крошки из стены, свистнула над ухом и вонзилась в пульт управления криохранилищем. Там что-то заискрило, плафон на потолке погас, осталось только аварийное освещение, а табло отсчёта времени питания просто обнулилось.

- Вам нужно немного потренироваться в стрельбе, сэр Айвен, и лучше сделать это в другом месте. Тем более теперь оставаться здесь опасно. Дверь из хранилища заблокируется после отключения аварийного питания.

Что ж, похоже, выбор сделан! Неизвестность пугала, но Рейнар был прав - если я выживу, так только снаружи, несмотря на все катаклизмы, постигшие мир. Быстро побросав в ранец сильно просроченную аптечку, пару пакетов сублиматов и фляжку с водой, я натянул на голову капюшон и подошел к бронированной двери, которая до этого момента защищала меня от всех опасностей внешнего мира.

Затаив дыхание, я перекрестился и стукнул по красной кнопке. Внутри стены пришли в движение сервоприводы. Массивная створка медленно отъехала в сторону. Включив фонарик, я увидел коридор с неровными стенками вырубленной породы. Встроенный в доспех счетчик Гейгера молчал, на воротнике тускло светилась температура за бортом +10 по Цельсию. Была не была, я выдохнул и коротко вздохнул. А затем еще раз, и еще…