Искупление злодейки

Глава 6

***Элиза

Смыв под ледяной водой кровь, я натянула поглубже рукава, чтобы скрыть вспухшие предплечья. Зашла за порцией гнили для пленника, привычно уже заменила наши тарелки.

Поблагодарив повариху, вышла с кухни… Меня качнуло.

Больно было даже просто держать тарелку, больно нести…

Но эта боль была освобождающей.

Меня высекли за разговор с демоном. За дрянную работу. И за то, что проспала утреннюю службу. Всё это было правдой — я стала работать хуже. Клевала носом и постоянно хотела есть, из-за чего порой еле-еле тянула тряпку по полу. За это мне и досталось.

… хотя на самом деле я ощущала наказание иначе — будто оно не за грязный пол, не за долгий сон, а за мою никчёмность. За глупость. За то, что я недостаточно стараюсь изменить грядущее.

За то, что не могу найти решения!

Я потратила неделю впустую и чувствовала, что всех подвожу. Не справляюсь. Не знаю, как быть! Если бы Морелла не высекла меня сегодня, я бы сама себя как-нибудь наказала — за чрезмерную гордыню, за то, что думала, будто легко подружусь с ирбисом.

Но вместо дружбы — лишь подкармливала его ненависть.

Моя болтовня его раздражала. Попытки угодить — злили. Он гнал меня прочь, угрожая “сломать птичке крылышки”.

“А что, если отпустить его? Как-нибудь вскрыть кандалы?” — бродила в уме безумная мысль.

Даже если бы я смогла — как знать, не бросится ли он рвать стражников, что причинили ему боль? А затем — расправится и с сёстрами обители, потому что он зверь — а мы его враги. Я не могла так рисковать. К тому же я не знала способа справиться с замком на антимагических цепях.

Еда тоже не помогла сблизиться.

Как и лекарства.

Сегодня я несла в карманах бинты. Но с чего бы ирбису принимать их? Надежды не было. Зато в груди росло отчаяние. Оно ощущалось как камень, который засел под рёбрами. С каждым днём он разрастался, давил на грудину изнутри, царапал острыми гранями.

Я уже не была уверена, что сумею вынести его тяжесть.

“А может, просто упасть ирбису в ноги и умолять пощадить обитель?” — думала я. Но тут же отмела эту идею. Молитвы и мольбы ничему не помогают — я знала это как никто. Сколько бы не молилась лику Ньяры, она никогда не отвечала, никогда не помогала. Так с чего бы это делать жестокому монстру пустоши?

Просить бесполезно.

Спастись можно только приложив собственные силы.

Но я не знала, куда именно их прикладывать.

У входа в темницу сегодня дежурили обортни-волки, их имён я не знала. Зато они знали меня. Сморщили носы и отвернулись. Но так даже лучше. Я поскорее спустилась по ступеням к сырым холодным камерам. Сразу же пошла к дальней.

Вдохнула тяжёлый металлический запах.

Пронзительно скрипнули петли, когда я вошла внутрь.

— Ккар! — раздался вороний крик. Снаружи за решёткой крохотного окна, нахохлившись, сидел угольно-чёрный ворон. Моргнув глазом, он вспорхнул, столкнув внутрь камеры снег.

И снова установилась звенящая тишина.

Дейвар сидел, согнув ноги и привалившись к стене. Дыхание было рваным, глаза — закрыты. Он спал? Или притворялся спящим?

Чёрные волосы прядями спадали на обострившееся лицо мужчины, и было не разглядеть его выражение.

Изменив своему правилу, я не стала приветствовать ирбиса. Это всё равно не работало… Ничего не работало. Я чувствовала себя такой измотанной и подавленной, что даже язык не желал шевелиться. Раненые предплечья, прикрытые рукавами — ныли и дёргали.

Но это ничего.

Это терпимо.

Я присела возле “границы” и положила на прямоугольный камень тарелку с репой, а рядом бинты… Они ярко белели на тёмном полу, и я замерла, слепо глядя на них.

“Что мне делать? Что делать? Что?!” — стучало в уме.

“Может, рассказать кому-то? Может, Фаире? …или Янтару? Нет, ему нельзя… Он воин, он предпочтёт убить ирбиса. …я не хочу ничьих смертей. Через зло искупление не получить… Да и поможет ли это? Соклановцы Дейвара всё равно могут прийти и отомстить. Но что тогда делать?”

Ирбис страдает.

И поэтому заставит страдать других.

Но как я могу помочь, если он не принимает помощь?

Всё, что приносила ему — лежит на этом камне… Камне, за который я даже не могу ступить! Иначе…

Что? Умру?

Я подняла глаза, впившись взглядом в неподвижное лицо Дейвара.

Всё же, не похоже, что он притворялся. Скорее, был без сознания. Рельефная грудь вздымалась от дыхания. Руки безвольно лежали на бёдрах… И именно на животе и ладонях самые страшные раны.

А если всё же, пока он не очнулся, обработать раны?

Может, это что-то изменит?

Что мне терять?!

Я глубоко втянула стылый воздух.

И осторожно протянула руку, пересекая “границу”.

Я была готова отдёрнуть её, если ирбис проснётся. Но он не шевелился. Только пар рваным дыханием вырывался из его рта.

Оперевшись кончиками пальцев на стылый пол, я чуть подвинулась вперёд.

Тук-тук-тук — испуганно стучало в моей груди. Но ничего не происходило. И я уже было двинулась дальше, как вдруг раздался глухой хрипловатый голос:

— Что ты делаешь?

И ирбис открыл глаза.

Не важно, как сильно он ранен, как долго голодает, его глаза оставались яркими, как синее пламя во тьме. Этот взгляд, казалось, мог вынуть из человека душу — подцепить крючком и дёрнуть. Щёлк! И нет души.

— Разве я не предупреждал тебя, птичка? Вернись назад.

— Мне надо… обработать ваши раны, — выдохнула я со свистом. — Пожалуйста.

Это было самое отчаянное “пожалуйста” за всю мою жизнь.

И мне даже показалось, что оно сработало. Это ведь волшебное слово — иногда так бывает, что и слово может стать магией — так Тия говорила.

Ирбис чуть повёл носом, будто принюхиваясь, но возражать не стал. Тогда я двинулась к нему. А в следующий миг зазвенели цепи — это Дейвар метнулся от стены, крепко обхватил моё запястье и дёрнул на себя.

Боль пронзила руку до плеча.