Искушение для Кайдара

Глава 1

— Как думаешь, Иветт, каков мир за пределами лаборатории? — спросила я свою названую сестру.

— Откуда ж мне знать, Аэлин. Мы всю жизнь провели в четырёх стенах. Сомневаюсь, что за ними есть хоть что-то, — иронично ответила она, не прекращая расчёсывать пряди Каллисты, сидевшей у её ног.

Каллиста молча кивнула, прижимаясь щекой к колену Иветты.

— Но нам же сказали… скоро нас отправят новым хозяевам. Значит, что-то там есть, — прошептала я и поджала ноги, обхватив подушку.

Иветта и Каллиста одновременно посмотрели на тяжёлую герметичную дверь. Она всегда была заперта. Открывали её только для процедур, проверок или… подготовки к отправке.

Передёрнувшись, я отвела взгляд к сёстрам. Настоящими сёстрами мы не были. Нас подселили в одну капсулу ещё младенцами — так выращивали все тройки проекта «Сирин». Хозяин говорил, что даёт нам семью, чтобы мы не чувствовали себя одинокими. Но я давно поняла истину: он создавал нам слабости. Достаточно было намекнуть, что одна из нас пострадает — и любое сопротивление тут же угасало.

Иветта относилась к «Нордической» линейке: высокая, стройная, со светлыми волосами и фарфоровой кожей. Единственное тёмное пятно на этом фоне — угольно-чёрная радужка глаз. Хозяин отмечал, что многие клиенты предпочитают «светленьких».

Каллиста была из «Классики». Потрясающей, почти неестественной красоты, с аккуратным бюстом и широкими бёдрами. Она была намного ниже Иветты, миниатюрная и хрупкая. Её оставили в проекте, несмотря на дефект — повреждённые голосовые связки, — из-за редчайшего оттенка волос: белым. Её фиолетовые глаза встретились с моими, уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Через мгновение она прикрыла веки, её дыхание стало ровным и глубоким. Она всегда засыпала, когда Иветта расчёсывала ей волосы.

Я же была из линейки «Экзотика» — самой редкой и дорогостоящей. Девушек моей серии улучшали звериными генами для особых клиентов. Результаты часто были непредсказуемы: рождались мутанты или химеры, которые не жили долго. Мне же «повезло». Моей добавкой стали кошачьи гены. У меня были кошачьи уши, спрятанные сейчас в густых огненно-рыжих волосах, чуть удлинённые клыки и вертикальные зрачки, сужавшиеся при свете ламп. Рыжая прядь соскользнула с плеча и упала на подушку прямо перед носом, отчего я смешно чихнула.

— Как же я люблю, когда ты мурлычешь. Но чихаешь ты тоже очаровательно, — подмигнула Иветта. Я лишь закатила глаза и улыбнулась. Она всегда была самой живой и неунывающей в нашей тройке — наш щит от отчаяния.

Резкий щелчок магнитного замка разрезал тишину. Мы замерли, Каллиста тут же открыла глаза, затем синхронно повернули головы к двери. На пороге стоял не хозяин, а один из его безликих охранников в стандартной белой форме.

— Проект «Сирин», единица 049484. На выход, профилактический осмотр.

Сердце ёкнуло, ушки нервно дёрнулись. Он назвал мой номер. Я медленно поднялась с койки, напоследок бросила взгляд на сестёр и кивнула, показывая что всё в порядке. Каллиста вжалась в бок Иветты, вся её расслабленная сонливость испарилась. Иветта растянула губы в широкой, неестественной улыбке, но я видела, как побелели её пальцы, вцепившись в плечо Каллисты.

Охранник жестом велел следовать за ним. Дверь с мягким шипением закрылась за моей спиной, отсекая меня от сестёр. Коридор казался бесконечным: каждый раз, когда я по нему проходила, я никогда не видела конца. Белые стены, пол, потолок и всё в отсеках лабораторий давило. Наши же каюты были более тёплых оттенков и уютные. Яркое освещение било в глаза, отчего я их тут же прищурила. Воздух пах стерильностью и препаратами — запах лаборатории, запах моего детства.
Охранник жестом велел следовать за ним.

По обе стороны тянулись такие же герметичные двери с номерами. Из-за одной доносились приглушённые всхлипы, от чего моё ухо инстинктивно повернулось в ту сторону, прислушиваясь. Я машинально выпрямила спину и смягчила шаг, чтобы мои когти (аккуратно подпиленные, но всё равно выдающие себя лёгким цокотом) не стучали по металлическому полу. Нельзя привлекать внимания.

— Осмотр был вчера, что-то не так? — рискнула спросить я, почти шёпотом, не поднимая глаз выше его лопаток.

— Тише, — рявкнул он, даже не обернувшись.

Внутри всё сжалось. Вопросы не поощрялись, Аэлин! Глупая. Я закусила губу и шла дальше по холодному скользкому полу, глядя на свои босые ноги.

Мы свернули в знакомый диагностический отсек. За стеклянной перегородкой мелькнула тень в белом халате — не хозяин, а один из техников. Предательское облегчение волной прокатилось по телу. Значит, не к нему. Не на «особую подготовку».

Охранник указал на узкую койку с датчиками.

— Вставай и жди.

Спустя время ко мне подошёл один из врачей. Начался стандартный осмотр. Из-за того что «Экзотика» была редкой линейкой, за нами следили с особой тщательностью — любое отклонение от нормы фиксировали для отчёта инвесторам, как я поняла из разговоров лаборантов. Им было всё равно, слышим мы их или нет. Они часто обсуждали нас при нас же, не обращая внимания, будто мы были не людьми, а частью интерьера.

Яркий луч фонаря ударил в глаза, заставив вертикальные зрачки сузиться до щелочек.

— Зрачки реагируют на свет. Расстегни комбинезон, — бесстрастно приказал врач, не отрываясь от планшета.

Я ненавидела эту часть больше всего. Механическим движением провела пальцем по биометрическому замку на воротнике. Материал с тихим шелестом соскользнул с плеч и упал к ногам, оставив тело открытым. Воздух, всегда прохладный в отсеке, коснулся кожи, вызывая мурашки. Я смотрела вниз, уставившись в белый пол.

— Медленно повернись. Полный круг.

Движения были выученными, почти автоматическими. Плавный поворот по часовой стрелке на месте. Я чувствовала на себе холодный, оценивающий взгляд.

— Отлично, форма в пределах допустимых отклонений. Мышечный тонус, состояние покровов — удовлетворительно. Вид здоровый, — врач делал голосовые заметки. Затем его тон сменился, стал тише, почти блаженным: — Прекрасный экземпляр. Ты принесешь нам много денег. Очень много.