Искушение дракона

Глава 1. Жертва по расчету

Черт возьми, этот ветер... Настоящий наглец, так и норовил устроить беспорядок в её покоях. Задирал края гобеленов, раскачивал люстры, заставляя пламя свечей плясать какую-то сумасшедшую джигу. Приносил с собой весь этот гвалт с улицы — запахи жареного мяса, пряного вина, праздного веселья. Чужого веселья, не для неё.

Элира медленно провела ладонью по подоконнику, чувствуя шероховатость древнего камня. Этот замок видел столько поколений её предков... И все они, чёрт побери, прошли через этот же ад. Выгодные браки, политические союзы, продажа душей ради клочка земли или военной поддержки. Она смотрела на свои пальцы, всё ещё сохранившие следы чернил от вчерашних стихов — тех самых, что пришлось сжечь в камине. Стихи... Какая глупая, наивная привычка для принцессы. Её место — не за пергаментом, а в постели с этим... Финнаном. Элира с отвращением поморщилась, представляя его холодные руки на своей коже, его безжизненные губы... Нет, лучше уж драконы из сказок нянек. Хотя бы те были честными в своей жестокости.

Элира стояла у окна, затянутая в это чудовище из парчи и шёлка — своё свадебное платье. Она ненавидела всё это. Ткань была тяжёлой, как доспехи, а серебряные нити вышивки впивались в кожу сквозь тонкую рубашку. Не платье, а проклятие. Белое проклятие для той, кем она была — принцессой Элирой Аэлендорской. А завтра станет — просто лэди Финнан. Очередной титул, очередная клетка.

Платье... Боги, как же оно давит. Не только физически, хотя и это невыносимо — каждый шов впивается в кожу, каждый рубчик парчи напоминает о заточении. Но хуже всего символизм. Белое — цвет невинности, которую она должна принести в жертву на алтаре политики. Элира горько усмехнулась. Невинность... Какая ирония. В двадцать два года она всё ещё девственница — не потому что ханжа, а потому что каждый потенциальный любовник видел в ней только принцессу, только титул. А Финнан... он будет первым. И последним. Навсегда. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Эта боль была хотя бы реальной, её собственной.

«Смирись, — твердил внутренний голос, до боли похожий на голос её матери. — Такая у нас доля».

Доля. Какое удобное словечко. Прикрыть им можно всё что угодно — и страх, и отчаяние, и простое человеческое «не хочу». Не хочу выходить за этого чёрствого сухаря. Не хочу быть разменной монетой в политических играх отца. Не хочу…

«Смирись»... Легко сказать. Особенно когда за этим голосом стоит вся мощь вековых традиций. Элира закрыла глаза, вспоминая лицо матери — красивое, холодное, как мраморная статуя. Королева Аэленторис, которая когда-то тоже стояла в подобном платье, тоже отрекалась от себя ради династии. И что? Стала ли она счастливее? Нет. Просто научилась не чувствовать. Заморозила себя изнутри, превратила в идеальную королеву — без эмоций, без желаний, без глупых мечтаний. «Ты должна быть сильной, дочь», — говорила она. Но разве это сила — отказаться от всего, что делает тебя человеком? Элира с горечью осознавала, что, возможно, через годы станет такой же — пустой и холодной оболочкой в короне. Если, конечно, вообще доживёт до этого. Роды, болезни, дворцовые интриги... Счётчик её жизни, кажется, уже начал обратный отсчёт.

Она с силой отодвинула тяжёлый бархат портьеры. Внизу кипел её город — Аэлендорд. Огни, смех, музыка. Они там веселятся, чёрт побери. Празднуют её жертвоприношение. Ну да, формально — свадьбу. Но суть-то одна и та же. Сдают свою принцессу чужаку, чтобы задобрить соседей. Политика, мать её…

Город... Её город. Элира знала каждый его переулок, каждую тайную тропинку. В детстве она часто сбегала из дворца вместе с молодым лейтенантом стражи — тем самым, что сейчас где-то там, внизу, вероятно, пьёт за её "счастье". Они исследовали вместе старые кварталы, тайком пробовали уличную еду, смеялись над забавными вывесками... Однажды он поцеловал её в тени старого дуба у городской стены. Это был неловкий, подростковый поцелуй, но для неё он стал откровением — первым и последним проблеском настоящей жизни. Потом отцу донесли, лейтенанта перевели на другой пост, а она получила строгий выговор и дополнительные уроки этикета. Теперь эти воспоминания казались такими далёкими, почти чужими. Как будто это была не она, а какая-то другая девушка — свободная, дышащая, живая.

Лорд Финнан... Холодная рыба. Глаза, как у мёртвой щуки, и рукопожатие влажное, неприятное. Она представляла, как эти руки будут касаться её... Нет, лучше не думать. Просто не думать. Загнать куда подальше все мысли. Финнан... Лорд Финнан из дома Харроу. Сорок пять лет, дважды вдовец, отец трёх уже взрослых дочерей. Холодный, расчётливый, без намёка на чувство юмора. На их первой встрече он обсуждал с её отцом условия брачного контракта, как торговец на рынке — размер приданого, права на наследство, политические выгоды. А она сидела рядом, словно товар на полке. Иногда его взгляд скользил по ней — оценивающий, безразличный. Как будто проверял качество покупки. И самое ужасное — в его глазах не было ни ненависти, ни желания, ничего. Пустота. Возможно, было бы легче, если бы он хоть что-то чувствовал — злость, страсть, что угодно. Но эта ледяная безразличность... Она убивала надежду даже на какое-то подобие нормальных отношений. Просто сосуществование. Две марионетки, связанные политическими нитями.

Элира глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Воздух в комнате был спёртым, пах воском и духами — тем самым цветочным ароматом, что выбрала её мать. "Королевский запах", как она его называла. Элире же хотелось запаха дождя, леса, свободы... Она прикоснулась к стеклу, чувствуя его прохладу. Где-то там, за горами, существовала другая жизнь — та, о которой она мечтала. Может быть, в каком-нибудь портовом городе, где пахнет солью и специями, где можно проснуться утром и не знать, что ждёт тебя завтра. Где можно любить и быть любимой не по расчёту, а по велению сердца. Глупые, детские мечты... Она с силой сжала руку, чувствуя, как стекло под её пальцами слегка подрагивает. Мир за окном был таким близким и таким недостижимым одновременно.