Искушение Драконьего престола

Глава 8. Виктория.

Всю дорогу до моей комнаты Каэлан молчит, и я слышу только его тяжелое дыхание, раздающиеся в такт шагам. Он не касается меня, словно это для него неприятно, лишь указывает куда идти, а его холодный взгляд целенаправленно смотрит только вперед, не на меня. Снова словно погружаюсь в презрение этого человека, и от этого против воли в горле разливается необъяснимая горечь.

Не могу произнести вслух ни одного вопроса из того вороха, что крутится у меня в голове. Он словно похитил мой голос, не только уверенность. И, возможно, это чувство даже хуже, чем страх, который я испытывала рядом со старшим братом.

Наконец, когда дверь за принцем захлопывается, я могу выдохнуть. Только сейчас я понимаю, что все это время так сильно врезалась ногтями в ладони, что на них буквально остались синяки. Маленькие кровавые полумесяцы на бледной коже – первые следы, оставленные мной на этом теле.

Подхожу к окну, но не для того, чтобы разглядеть хоть что-то, а скорее просто от безысходности. Мне нужно смотреть куда-то вдаль. Видеть цель. Знать, что эта комната – еще не конец. Все-таки мое настоящее имя – Виктория, а это значит «победа». И я сдаваться не привыкла. Я справлюсь, выживу! Назло всем этим драконам и законам жестокого мира.

- Не знаю, как принимала удары судьбы Аделлея Дарт, - шепчу я своему отражению в темном оконном стекле. – Но Виктория Воронова идет до конца!

Нужно только понять, что делать...

Лунный свет проникает через витражи, рисуя на мраморном полу затейливые узоры. Что-то в них кажется мне знакомым, будто пытается подсказать важную разгадку. Но мысль ускользает, когда дверь снова открывается без стука.

В моей комнате появляются те самые служанки. На сей раз без надзирателя в виде кошмарной Беллатрисс. Почти ничего не поясняя, а я уже поняла, что слуги тут не особо болтливы, они помогают мне избавиться от подвенечного платья. Так странно, что оно было нужно исключительно для спектакля, задуманного хитрым принцем. Или на настоящую церемонию меня нарядят в него же? Не думаю, что Валериана сильно тревожат такие приметы, как «видеть наряд невесты до свадьбы – к беде» …

Затем меня одевают в легкую сорочку. Материя струится между пальцами, словно жидкий серебристый лунный свет. Я еще не привыкла к этим ощущениям – роскошь для меня непривычна. Обычная лаборантка из российской глубинки вряд ли когда-нибудь носила что-то подобное.

Смотрю на свое отражение в зеркале – принцесса прекрасна, и это одеяние лишь подчеркивает ее красоту. Тонкие черты лица, большие глаза цвета летнего неба, волосы, спадающие на плечи серебренными волнами... Но стоит ли вся эта красота того груза, что лег на ее хрупкие плечи? Нет, никогда бы я не променяла свою жизнь, пускай и не идеальную, на эту золотую клетку. А вот променяла бы Аделлея свою на мою – вопрос...

Служанки удаляются, но я не спешу отправляться в постель. Мне не спится. Вообще не представляю, как после всего, что произошло, можно уснуть. Внутри как будто что-то умерло, не хочу думать, что это мое прошлое, прошлое Виктории Вороновой, ведь теперь я – Аделлея Дарт. Принцесса в очень незавидном положении.

Наконец, под утро, меня все-таки одолевает сумбурный сон. В нем нет образов, только смятенные чувства и ощущение незримой опасности. Я словно падаю в бесконечную пропасть, и нет ничего, за что можно было бы ухватиться.

Просыпаюсь с тяжелым сердцем. И моя робкая надежда на то, что все это только мне приснилось, тает, стоит лишь открыть глаза. Мраморные стены, тяжелые гобелены, запах каких-то странных благовоний – все чужое, непривычное. Прикасаюсь к собственному лицу – и оно тоже чужое.

- Привет, Аделлея, - шепчу я, глядя в потолок. – Не знаю, где ты сейчас, но надеюсь, что тебе там лучше, чем мне.

Не успеваю вдоволь насладиться вновь разгорающимся отчаянием, как в комнату снова входит Беллатрисс. На сей раз на ней платье из слоновой кости, и, похоже, сегодня она еще больше трудилась над своим эффектным видом. Интересно, почему? Не из-за сравнения ли с Аделлеей?

Вслед за ней опять появляются служанки. Кажется, я уже начинаю привыкать к тому, что они постоянно вьются около меня как пчелы.

- Доброе утро, Ваше Высочество, - произносит Белла с такой иронией, что ясно – ничего доброго мне не желают.

Я молчу, утро какое угодно, но только не доброе.

Белла язвительно замечает, что Эльдорские вельможи, видимо, очень ленивы, раз встают после обеда, и я с изумлением понимаю, что оказывается проспала почти половину дня! Что ж, это не удивительно, учитывая вчерашние потрясения.

Живот тут же принимается громко урчать, я ведь не ела со вчерашнего утра, а голова начинает слегка кружиться.

Я прошу Беллу принести мне что-то из еды, но та, ничего не объясняя, лишь ехидно говорит, что на это нет времени и вообще, еда мне сейчас не понадобится.

- Что значит «не понадобится»? – мой голос дрожит от возмущения и слабости.

Но та лишь пожимает плечами, жестом приказывая служанкам начать одевать меня.

В ее глазах я замечаю что-то странное – не просто неприязнь, а какое-то нетерпение. Словно она ждет того, что должно случиться со мной. Чего-то нехорошего.

С тяжелым сердцем думаю о том, к чему же меня снова готовят. И могу лишь надеяться, что это не наказание, обещанное Валерианом.

Но что-то подсказывает мне – день будет тяжелым…