Искушение Драконьего престола

Глава 10. Виктория.

Валериан же напротив всем доволен, и настроение у него явно игривое, по крайней мере это в полной мере ощущают две девушки по бокам, которых он трогает и даже иногда покусывает, как заправский самец.

Мерзко. Такое должно оставаться при закрытых дверях, а никак не на глазах будущей законной супруги. Но это, похоже, никого не смущает. Точнее почти никого...

Отчего-то мне кажется будто Каэлан далеко не в восторге от поведения брата. Хотя, возможно, этот человек никогда никем не бывает доволен?

Мимо нас проходит слуга с подносом, на котором стоят хрустальные бокалы с рубиновой жидкостью. Валериан берет два, протягивая один мне:

- Выпей, принцесса, - кивает он и поднимает свой.

Я голодна и мне не хочется ничего пить, но отказаться – значит проявить неуважение, возможно, даже нанести оскорбление. А я не могу себе этого позволить, пока не пойму правила игры.

- За что мы пьем? – интересуюсь я бесстрастно, принимая бокал.

- За величие рода Миллендорфов и благополучие трона Офрейма, - отвечает тот, не сводя с меня глаз.

Понимаю, о чем он. Император празднует поимку одного из главных врагов – Элдрика Улвина. Бывшего возлюбленного своей невесты, которого, судя по всему, не ожидает в будущем ничего хорошего…

Делаю глоток, и напиток обжигает горло неожиданной горечью. На вкус это совсем не похоже на то, что я пила в своём мире – что-то гораздо более терпкое, с нотами неизвестных мне ягод, трав и специй. Будто олицетворение этого мира – такое же тяжелое, буквально сбивающее с ног.

- Величие строится на милосердии и мудрых поступках, а не на безумной пляске на костях врагов, - не могу удержаться я, и тут же получаю острый как лезвие взгляд.

- Раньше тебя подобные вещи не трогали, - говорит Валериан с внезапной серьезностью. – Кажется, ты приказывала меня освежевать, если мне не изменяет память?

Так, похоже, Аделлия Дарт тоже далеко не святая. Хотя, если честно, я ее понимаю. Бывают секунды, когда мне хочется задушить «муженька» собственными руками.

- Люди меняются…

- Правда? – Валериан смотрит на меня слишком уж внимательно. – И как сильно изменилась ты?

Его взгляд пронзает меня насквозь, словно он пытается заглянуть в самую душу. Неужели он что-то подозревает? Знает, что я – не настоящая Аделлея? Может быть все это – проверка? И, вполне вероятно, я ее провалила…

- Мудрый правитель знает, когда проявить милосердие, а когда – твердость, - сдавленно говорю я, чувствуя, как спина покрывается липким потом.

- Милосердие? – император смеется. – Ты говоришь о милосердии, Аделлея? После всего, что было?

Чувствую, как внутри все холодеет. Что именно сделала настоящая Аделлея? Насколько серьезны её преступления против королевского рода Офрейма? И что меня ждет за них?

Взгляд императора сверлит меня, пока я лихорадочно пытаюсь найти подходящий ответ. Но что можно сказать человеку, которого ты якобы пыталась убить, а теперь вынуждена стать его женой?

- Ты молчишь? – скалится император. – Прикусила свой змеиный язычок?

В зале становится неприятно тихо. Похоже, наш разговор с Валерианом совсем не приватный, и несмотря на музыку и посторонние шумы, за ним следило слишком много ушей и глаз. Танцовщицы замедляют движения, музыканты приглушают мелодию, а придворные хоть и делают вид, что увлечены беседами, но краем глаза следят за нами.

Я чувствую себя актрисой на сцене, которой не дали сценарий. Нужно импровизировать, но каждое слово может стать последним.

- Ваше Величество, - начинаю я осторожно, однако, меня грубо перебивают.

- Хватит строить из себя святошу! – император стучит по столу зажатым в руке бокалом, отчего он тут же трескается. – Ты делала все, чтобы уничтожить мой род, даже легла под главу заговорщиков!

Жидкость растекается по столу подобно крови, и это зрелище буквально гипнотизирует меня на долю секунды. Заговорщики? Аделлея была частью заговора против Офрейма? И очевидно, не просто частью, а кем-то достаточно важным.

Голос Валериана грохочет, как рокот грома, заставляя меня поежиться. Только сейчас я вижу, что император уже достаточно пьян и, похоже, не так хорошо владеет собой. Его зрачки расширены, дыхание неровное, а на шее пульсирует вена.

- Тебе нравилось спать с ним, Аделлея? – спрашивает он, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую его терпкий запах. – Ты громко стонала под ним?

Снова сглатываю. Опасность висит в воздухе подобно клинку, который вот-вот опустится на мою голову. Но не могу молчать. Это уже переходит все рамки.

- Я не собираюсь это выслушивать, - говорю я, стараясь придать своему голосу твердость, и поднимаюсь с места.

Ошибка. Понимаю это в ту же секунду, когда встаю. Нельзя бросать вызов такому мужчине, как Валериан.

- Ты не смеешь затыкать мне рот, Эльдорская подстилка! – окончательно взрывается император, вскакивая с места, и со всего размаха залепляет мне пощечину.

Он не вкладывает в это движение всю силу, но щеку обжигает, как от кнута, и я едва остаюсь стоять на ногах. Теперь я воочию убедилась в мощи императора. Его рука массивна как кузнечный молот.

В зале воцаряется мертвая тишина. Даже музыка умолкает. Я вижу смесь эмоций на лицах присутствующих – страх, шок, злорадство, и лишь изредка – сочувствие.

- Я согласился на этот брак, несмотря на твою порченность, - продолжает Валериан, замахиваясь снова. – Но это вовсе не значит, что...

Я жмурюсь, ожидая нового удара, но неожиданно понимаю, что ничего не происходит. А когда открываю глаза, вижу, что Каэлан держит своего брата за запястье.

Момент кажется застывшим в вечности. Никто не дышит. Никто не двигается. Перехватить руку императора – вряд ли в этом зале это еще кому-то под силу.

- Брат, - обращается он к Валериану, и его голос звучит глубоко и холодно, как подземные воды. – Не думаю, что публичное унижение твоей будущей супруги добавляет величия трону Офрейма…