Искушение Драконьего престола

Глава 12. Каэлан Миллендорф.

Тяжелые фолианты выстроились вдоль стен, как молчаливые стражи тысячелетней мудрости. Лунный свет просачивается через высокие витражные окна библиотеки, образуя на полу причудливые узоры. В этом свете танцуют пылинки, потревоженные недавно перевернутой страницей.

Каэлан сидит в глубоком кресле из темного дерева, обитом выцветшим от времени бархатом. Книга лежит в его руках, но слова на страницах будто расплываются перед глазами. Принц в третий раз перечитывает один и тот же абзац, не улавливая его сути. Раздраженно проводит рукой по лицу, ощущая напряжение в висках.

«Бесполезно…» - думает он, откидывая голову на спинку кресла.

Мысли его далеки от магических трактатов. Зря он рассчитывал, что чтение сможет отвлечь его.

Звук распахнувшейся двери разбивает тишину. Каэлан не оборачивается – ему не нужно видеть, чтобы знать, кто ворвался в его убежище. Тяжелый аромат забористых напитков и смеси женских духов бегут впереди Валериана, кажется они пропитали того насквозь.

Зная, сколько он пьет в последнее время, можно было бы начать волноваться. Потому что кабы бы не драконья кровь, император уже на ногах стоять не мог, но внутренняя мощь быстро перерабатывает все, что попадает к нему в организм… Даже яды.

Валериана уже не единожды пытались отравить, пару раз почти успешно. Но змеиный потенциал каждый раз вытаскивал его из могилы, делая только сильнее. Упрямый дурак словно отказывался умирать, просто отрицая смерть как данность.

Не все приветствовали сторонний род Миллендорфов на троне Офрейма. Когда умер старый король, у которого не осталось детей, их отец захватил власть кровавой рукой. Эту власть не раз приходилось удерживать из последних сил. И когда отца не стало, а Валериан получил корону, на старшего сына свалился непомерный груз ответственности и целый ворох врагов.

И несмотря на то, что тот был готов к этому как никто другой, это не только закалило его, но и сделало подозрительным и жестоким. Мало кто мог возражать императору, мало кто смел высказывать свою точку зрения, если она отличалась от точки зрения владыки. Но только не Каэлан. Он единственный не боялся спорить с Валерианом. Хотя и ходил по лезвию ножа, причём каждый раз все ближе к краю…

- Так и знал, что ты будешь отсиживаться тут, - усмехается император, с размаху опускаясь в соседнее кресло. Кожаные брюки скрипят, когда он устраивается поудобнее. Его обнаженный торс покрыт каплями пота, а вдоль левого бока вьется татуировка в виде дракона – напоминание о крови, текущей в его жилах. – Что бы не произошло, ты мчишься сюда.

Каэлан медленно закрывает тяжелый том, бережно проводя пальцами по тисненой обложке.

- Книги молчат, но говорят очень многое, - отвечает он, наконец поднимая взгляд на брата. – Людям очень далеко до них.

Валериан закатывает глаза. Вся эта «ученость» всегда была для него чужда. С детства, когда он сбегал с занятий, чтобы потренироваться или подраться.

В крепкой руке императора появляется фляга, которую он, не глядя подносит к губам. Несколько капель рубиновой жидкости стекают по его подбородку, шее, мускулистой груди, теряясь в темных волосах.

- Знаешь, зачем я пришел? – спрашивает он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

- Знаю, - бесстрастно отвечает Каэлан, отмечая лихорадочный блеск в глазах брата.

- Вот и отлично, - ревет император, и эхо его голоса отражается от книжных полок. – Не смей выставлять меня идиотом перед моими людьми!

Каэлан не вздрагивает от крика. Годы жизни рядом с Валерианом научили его сохранять спокойствие даже перед лицом драконьего гнева.

- Ты сам выставил себя идиотом, - холодно отвечает он, глядя прямо в глаза брату. – Надеюсь, ты помнишь, что далеко не все поддерживают тебя? Батерлот и Нобёрн только-только присоединились к Офрейму, и ты знаешь, что именно твой нрав был основной преградой нашего договора, так, возможно, не стоит зарождать в них излишние сомнения?

Губы Валериана изгибаются в оскал, обнажая зубы, которые кажутся чуть острее, чем у обычного человека. Он сверлит брата взглядом, но в этой молчаливой битве не может победить. Каэлан всегда был единственным, кто мог противостоять ему не силой, а логикой.

- Хочешь, я отдам ее тебе? – внезапно спрашивает император, и в его голосе звучит странная интонация.

Взгляд Каэлана острее клинка пронзает пространство между ними.

- Ты знаешь, Аделлея нужна мне только для того, чтобы родить наследника, - продолжает Валериан, наклоняясь вперед. – Я могу отдать тебе ее после этого, делай с принцессой, что пожелаешь, мне плевать.

- Леди Дарт меня не интересует, - холодно отрезает тот.

Валериан откидывается в кресле, изучающе глядя на младшего брата.

- С каких пор? Думаешь, я забыл, как ты глаз не мог от нее оторвать? Как пускал по ней слюни, в то время как она насмехалась над тобой, считая «всего лишь вторым»? Как говорила, что у тебя никогда не будет возможности даже коснуться ее? Так – пожалуйста – забирай. Покажи, как сильно она ошибалась. Ты же хочешь этого? Считай, что это мой тебе подарок, младший брат.

Лицо Калана совершенно бесстрастно, отчего контраст между ним и Валерианом становится еще более резким.

- Леди Дарт меня не интересует, - повторяет принц холодно, намекая на то, что разговор окончен.