Искушение Драконьего престола

Глава 26. Виктория.

Эти слова разрезают тишину комнаты, как острые клинки.

Я замираю за ширмой, боясь выдать себя даже дыханием. Воздух застревает в горле, превращаясь в колючий ком.

- О чем ты? – без тени страха уточняет Каэлан.

Холодная невозмутимость в его голосе поражает меня. Как можно оставаться таким спокойным под взглядом разъяренного императора? Сквозь щель в ширме я вижу, как пульсирует вена на шее Валериана, как его пальцы сжимаются в кулаки. Ярость, исходящая от него, ощущается физически – густая, тяжелая, как предгрозовое марево.

Император смотрит на него с плохо скрываемой яростью.

- Не смей лгать мне, мальчишка! Ты давно задумал это?

Каждое его слово – словно удар хлыста. Я вжимаюсь глубже в тень, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Сердце бьется так громко, что кажется, его стук разносится по всей комнате.

- О чем ты, Валериан? – снова повторяет принц.

Его голос звучит ровно, но я замечаю, как напряглись его плечи, как чуть сузились глаза. За маской безразличия скрывается настороженность хищника, готового к прыжку.

- Ты хочешь получить ее, верно?! – ревет император.

Его слова обрушиваются на меня лавиной. Меня? Они говорят обо мне? Горло сжимается, а к щекам приливает жар. Он говорит обо мне, как о вещи, трофее, за который идет борьба.

- Я уже говорил тебе, леди Дарт меня не интересует.

Однако, слова Каэлана ранят глубже, чем следовало бы. Почему его отрицание причиняет боль? Я не должна этого хотеть, не должна желать его внимания. Но внутри что-то сжимается, словно невидимая рука сдавливает сердце.

- Ложь! Что вы вчера делали в купальнях, а?! Почему я застал ее в мужском крыле в твоем халате?

Воспоминания о вчерашнем вечере обжигают сознание. Обнаженное тело Каэлана, капли воды на его коже, теплота его кожи... Стыд накатывает удушающей волной. Я закрываю рот рукой, чтобы не выдать себя невольным вздохом.

- Это недоразумение.

Два слова, обесценивающие всё, что я почувствовала в тот момент.

Недоразумение. Простая ошибка. Ничего не значащий эпизод. Почему мне так больно это слышать?

- Недоразумение?! – Валериан подскакивает и хватает Каэлана за горло, припечатывая к стенке. – Ты всегда хотел ее. Но она – моя! И ты не можешь с этим смириться.

«Она – моя». Эти слова заставляют меня содрогнуться. Я не вещь, не территория, которую можно присвоить. Внутри поднимается волна гнева, смешанного с отчаянием. В этом мире Аделлею, не спрашивают, чего хочет она сама.

- Это не так… - хрипит под натиском брата Каэлан. – И ты знаешь это.

Что-то в его словах заставляет Валериана отступить. Какая тайна скрывается между братьями? Какое знание, невысказанное и болезненное, связывает их?

Император отступает.

- Вчера я хотел расспросить тебя об этом, но тебя и след простыл. Почему же, если ты совершенно безвинен?

- Хотел дать тебе время успокоиться, - Каэлан потирает шею. Его голос спокоен, он не просит прощения, не умоляет себе поверить – просто говорит без обиняков. – Я никогда не притрагивался к принцессе, и никогда не притронусь.

Его последние слова звучат как клятва. И почему эта клятва ощущается как приговор? Я чувствую, как в груди сама по себе разливается горечь. Никогда не притронется. Никогда.

Император молчит какое-то время, расхаживая по комнате. Его шаги тяжелы, как удары судьбы. Каждый отдается во мне внутренним эхом, словно отсчитывает время до неизбежного. А затем он резко оборачивается.

- Они зашли слишком далеко! Нужно принять срочные меры! Ты отвезешь принцессу в Замок Риммергром. Мне нужно быть уверенным, что руки повстанцев до нее не дотянутся.

Замок Риммергром? Меня отправляют прочь от столицы? Но как же Элдрик тогда сможет меня спасти, если он даже не будет знать, где я нахожусь?!

- Выбери кого-то другого, - холодно говорит Каэлан.

В его голосе – отказ, который снова против воли ранит меня. Он совершенно не хочет быть рядом со мной. Неужели я настолько ему противна?

- Я не могу выбрать кого-то другого! – ревет Валериан. – Я никому не доверяю!

- А мне разве доверяешь? – с холодной усмешкой интересуется младший брат.

Этот вопрос повисает в воздухе, тяжелый и неуместный. Я чувствую напряжение между братьями, темное и опасное, как грозовая туча.

Валериан снова молчит пару секунд, а затем продолжает, даже не удосужившись ответить на вопрос.

- В замке есть шпионы, и пока я не найду их, ты единственный на кого я могу положиться. Завтра же ты отправишься с Аделлеей прочь от столицы. Я приеду туда чуть позже, и мы проведем церемонию, а после принцесса родит мне наследника – законного преемника престола! И тогда уже никто не посмеет оспорить мое право на Эльдору!

Тошнота подкатывает к горлу, а в висках стучит кровь. Меня используют как инкубатор для продолжения императорской линии. Мысль об этом вызывает такое отвращение, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выскочить из своего укрытия с криком протеста.

Каэлан молчит, явно не желая исполнять эту просьбу. Его молчание – единственная поддержка, которую я ощущаю в этот момент.

- Но сперва, - хищно скалится Валериан. – Сперва ты приведешь принцессу ко мне. Этой ночью.

Нет! Внутри все обрывается. Страх парализует, не позволяя двинуться с места. Кровь отливает от лица, и я чувствую, как немеют кончики пальцев. Этой ночью? Он хочет... Нет, только не это!

Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот разорвет грудную клетку. Перед глазами плывут черные пятна, а легкие отказываются принимать воздух. Я чувствую себя загнанным зверем, для которого нет выхода.

- Ты не можешь с ней так поступить! – взгляд Каэлана становится тревожным. – Сперва она должна стать твоей законной женой!

Его возражение – словно луч света в кромешной тьме. Он защищает меня? Почему? Разве не всё равно ему, что со мной будет?

- Я – император Офрейма, и могу делать, что пожелаю! – взрывается Валериан, не собираясь принимать ни единого возражения. – А ты не имеешь права мне перечить! Ты сейчас же отправишься за принцессой и доставишь ее прямо ко мне в спальню. Я должен быть уверенным, что Аделлея Дарт носит именно моего ребенка!