Искушение кровью

Глава 1. Калеб

Глупая идея…

Очень глупая…

Какой идиот додумался до того, чтобы объединить охотников и их добычу? Кажется, в академии перебор со смертными. Что ж… преподаватели могли бы просто попросить нас проредить это сборище с бестолковыми взглядами и непомерно высокими запросами. Мы бы даже не стали просить дополнительных баллов за эту помощь. Просто в финале всего этого слизнули бы капли крови со своих губ, возвращаясь к занятиям.

А теперь… Теперь я вынужден затягивать на своей шее этот чертов галстук-бабочку!

Запонки продеты в манжеты рубашки, на плечи накинут сюртук из темно-синего бархата. На столике рядом с огромным зеркалом уже лежит моя черная маска на верхнюю половину лица.

Бал-маскарад!..

Добровольно я бы туда не пошел. Мой отец — представитель вампиров в совете города — заставил меня быть сегодня вечером в зале академии. Примерный сын уважаемого отца. Та маска, которую я надеваю всякий раз, когда выхожу в яркие лучи света. И неважно, что это: софиты бального зала академии, лучи полуденного солнца на лужайке перед учебным корпусом или вспышки после затвора камер журналистов, когда отец решает вытащить свою семью на всеобщее обозрение.

Но моя маска восковая — она плавится слишком быстро. Быстрее, чем мне бы хотелось. И уже через пару часов нахождения среди мешков с кровью я чувствую покалывания своих клыков во рту. Его нужно держать плотно закрытым, челюсти сводит от тех усилий, что я прикладываю для этого. Но мою сущность этим не унять. Хищник и монстр ночи просыпаются во мне слишком рано, чтобы затем не угомониться до тех самых пор, пока тягучая теплая и чуть соленая кровь не попадет в мой желудок, стекая по стенкам пищевода. И лишь тогда монстр прячет свои когти, а хищник, удовлетворенный своей добычей, мирно урчит где-то внутри меня, давая вновь взглянуть на мир без кровавой пелены на глазах.

Мой отец живет уже больше сотни лет среди людей, двадцать пять из которых он открыто говорит о себе и своей особенности. Я уже родился в мире, где вампиры — часть общества, а не изгои в тени. Но мне до сих пор не понять как он умудряется не свернуть шеи тем уродам в совете, что диктуют ему свои правила всякий раз, едва отец появляется там. Но он из раза в раз говорит о том, что, если между нами разгорится конфликт, то пострадают оба народа: люди и вампиры. Слишком человечно для него… он не человек!.. и уже давно.

Я не чистокровен. Моя мать из древнего клана вампиров, которые рождались и умирали вампирами. Но отец… кажется, он до сих пор лелеет те дни, когда был просто торговцем и плавал по морям на своем судне. Во всяком случае, ведя свои записи — личную летопись жизни — он то и дело ссылается на прошлое, на человека, а не вампира. Матушка, мягко говоря, этого не одобряет, но не спешит его останавливать в этом деле. Она уважает своего супруга и ценит то, что он делает для всего народа ночи.

Но я ни разу не отец!

Во мне нет ничего человечного. Ни капли!

Все мое нутро взывает к убийству людей. Я вижу в них лишь свою добычу, а не ровню себе.

И вот теперь инициатива отца и ректора академии получила зеленый свет.

Сегодня вечером на балу-маскараде вампиры будут вынуждены улыбаться и танцевать с теми, кого постоянно рассматривают себе на ужин, обед и завтрак. У нас с ребятами даже есть шкала вкусности: список с теми, кого хотим сожрать первыми, когда это станет возможным.

– Ты выглядишь притягательно! - слышу я мелодичный голос за своей спиной и вижу в отражении зеркала Алисию.

Она стоит в дверном проеме и совершенно без стеснения лезет своим взглядом под мою рубашку и брюки. Ее откровенность льстит мне, но не заводит до такой степени, чтобы я сейчас послал все свои планы к черту и трахнул ее. Я слишком идеально сейчас выгляжу, чтобы позволить ей все испортить. Ее руки точно полезут в мои волосы и постараются их растрепать. А мне этого, ох, как не хочется. Если мне и приказано быть на том идиотском бале, то я выбираю быть там королем, а не шутом.

– Ненавижу всю эту мишуру! - пальцы тянут галстук в разные стороны, ослабляя его хватку.

– Знаю. Мне тоже нравится видеть тебя в джинсах и косухе, а не в этом прилизанном костюме. Так ты выглядишь… правильнее что ли. Не знаю, - пожимает она своими острыми плечиками. - ты словно не настоящий. Правильный мальчик… который только претворяется им, но никогда не будет таковым.

Она знает меня очень давно и очень хорошо.

Наши родители дружат и поддерживают друг друга. Против доброты моего отца выступаю не только я. И тут выходит на передний план его друг — отец Алисии — Аластар Уотсон. Он уверен в том, что вскоре после окончания академии Ночи мы с его дочуркой свяжем себя священными узами брака и его дочка-куколка получит желаемую ею игрушку в безграничное владение. Свят кто верует. Мне не мешают его мечты, а желания Алисии написаны у нее на лице и порой выручают меня, вытаскивая из скуки и уныния в этом проклятом месте — академии Ночи — академии дипломатии между людьми и вампирами.

– Может не пойдем? - обводит ее язычок вокруг губ букву О. - Уверена, что мы найдем занятие получше.

На губах играет улыбка, что вот-вот скатится в презрительную ухмылку.

– Я бы с радостью. Но отец быстро об этом узнает и моя инициация может отодвинуться еще на пару месяцев. Не хочу быть похожим на людей больше, чем этого требует закон вампиров.

– Да уж… вампир от рождения может стать им лишь после наступления совершеннолетия по людским меркам, а вот укушенные… в любой день и в любое время.

– Слишком молодых все равно затем убирают. Не хотят всплеска истерии среди смертных.

– И то верно. Поэтому я всегда и могу с легкостью отгадать кто передо мной: укушенный или рожденный. Уж слишком они отличаются. По крайней мере я ни разу не видела рожденного вампира, который бы был старше двадцати пяти лет. Никто не хочет вечность в старом и дряхлом теле. Она становится обузой в таком облике.