Искушение любовью

Глава 9

Не успеваю войти в прихожую, как рядом со мной раздается требовательное «Мяу!».

За мужскую энергию в моем доме отвечал кот по имени Жорж, или как я его ласково называла – Жорик. Мама правда в гневе называла его Дантесом за то, что Жорик с завидной регулярностью беспощадно уничтожал её обувь и любые случайно оставленные без присмотра вещи. Маман орала, что у этого кота нет ничего святого – точно также как у его тёзки, который посмел погубить светило русской поэзии. Но справедливости ради Жорик пакостил только ей. Надьку он любил трепетной и верной любовью. Он всегда устраивался у нее на коленях, тарахтя, как трактор, и подставляя морду, чтобы Баженко чесала ему шею и за ушком.

Возможно, Жорик просто умел считывать каким я гостям была действительно рада, а кто из них своим визитом не приносил мне ничего кроме морального дискомфорта. Если не считать его мелких пакостей в адрес моей маман, во всём остальном он был довольно беспроблемным котом и моей настоящей отдушиной. Особенно, когда я приходила усталая домой после тяжёлого рабочего дня.

- Жорик, ты даже представить себе не можешь, что сегодня произошло… - вздыхаю я, сбрасывая с себя обувь.

- Мяу! – недовольно промурчал кот, заруливая в сторону кухни, а потом демонстративно переворачивая лапой пустую миску.

Что в переводе на человеческий скорее всего означало – я тебя, конечно, выслушаю, потому что мне некуда деваться с этой подводной лодки, но я вообще-то голодный. И жду тебя тут уже несколько часов, а ты шляешься чёрт пойми где!

- Жорик, нельзя быть такой обжорой! – укоризненно цокаю я языком, заходя в ванную, чтобы помыть руки. – Я же тебе специально чуть больше корма насыпала.

- МЯУ!

- Ладно, не бурчи. Сейчас накрою тебе «поляну».

Возможно, кто-то скажет, что разговаривать с собственным котом – это клиника. Но как по мне Жорик был более приятным собеседником, чем моя мама. Каждый разговор с ней обычно заканчивался тонной упрёков в мой адрес или её жалобами на нехватку денег и очередной просьбой оказать ей маленькую финансовую помощь. То, что «маленькая финансовая помощь» съедала половину моих ежемесячных заработков нисколько не способствовало снижению количества упрёков. А в некоторых случаях каким-то удивительным образом увеличивало их в геометрической прогрессии. Надька каждый раз готова была рвать волосы на голове после моего общения с маман и искренне удивлялась, почему я ещё не послала её куда подальше при таком отношении.

Я только вздыхала в ответ, потому что и сама не знала ответ на этот вопрос. Кроме того, что мама, какая бы она не была – это мама…

Насыпаю Жорику корма и включаю чайник, чтобы заварить себе чай. Мой любимый: ромашка с мятой – идеальный напиток, чтобы успокоить расшатанные нервы. Правда после такого дня я бы не отказалась выпить, что-нибудь покрепче. Но дома горячительных напитков у меня не водилось, а идти в магазин уже не было сил.

Щедро плескаю в кружку кипятка, достаю печеньки, с удивлением вспоминая, что с обеда я не проглотила ни крошки. Но не успеваю сделать и глотка, как раздаётся требовательный звонок в дверь.

На всякий случай проверяю свой телефон – вдруг это Надька решила меня приехать поддержать после работы, а я пропустила сообщение. Но Баженко больше мне ничего не писала...

Осторожно заглядываю в глазок и едва не падаю в обморок, увидев на лестничной площадке изрядно помятую фигуру Ткаченко.

- Люба-а-ша, - протянул он заплетающимся языком, неловко облокачиваясь на дверной косяк.

Ну замечательно! Вот только пьяного Ткаченко мне не хватало этим вечером для полного счастья!

- Ты как узнал, где я живу?!

Маман сейчас на морях вместе со своим очередным мужиком, поэтому вряд это её рук дело. Хотя с неё станется разболтать Ткаченко по телефону мой новый адрес. Наше расставание с Антоном она переживала чуть ли не сильнее, чем я. И ещё целый год потом сокрушённо вздыхала, что я упустила такого перспективного и очень обеспеченного мальчика.

- С соседями твоими пообщался, - растянул губы в пьяной улыбке Антон. – Они и сказали, что ты съехала от матери и живёшь в квартире, которую тебе отец купил. Пробить адресочек не составило особого труда и вот… я здесь, Любаш.

- Да я уж вижу! – фыркаю я.

- Может пустишь? А то чего мы с тобой на пороге стоим, как неродные…

Плохая идея! Ну просто пре-от-врат-ней-ша-я! Особенно с учётом недавних событий!

- Зачем?

- Ну просто поговорить хочу, Люб. Извиниться и вообще… - тяжело вздыхает Ткаченко, каким-то удивительным способом умудряясь оттеснить меня вглубь прихожей.

- Что у тебя с лицом?!- в ужасе говорю я, рассмотрев на свету свежие кровоподтеки. И вряд ли это Алиса ему так разукрасила физиономию.

А вот несколько царапин на носу, это точно её рук дело!

- Так… с предками пообщался, - Антон дотрагивается до своих боевых отметин и тут же навешивает на лицо страдальческий вид. – Сказали, чтобы я подумал до утра над своим поведением.

- Ну вот и думал бы у себя дома! – не выдержала я. – Я-то тут при чём? У меня что здесь тридцать три квадратных метра особой философской атмосферы?!

- Любаш, я не хочу больше плясать под их дудку, - качает головой Тоша. – Я уже всё продумал: на первое время бабло у меня есть. Есть идея для крутого стартапа. А самое главное есть люди, которые готовы в него вложиться. Мы завтра с тобой покупаем билеты, бронируем жильё и летим во Вьетнам…

- Куда?!!

- Ну не нравится Вьетнам, можем на Бали рвануть. Там тоже тусовка нормальная, - не замечает моего изумлённого взгляда Ткаченко. – У тебя загранник же есть?

- Нет! И желания с тобой куда-то ехать у меня тоже нет! – рявкнула я. – Тош, проваливай!

- Люб, я никуда не уйду.

- Тоша, у меня и так из-за твоей выходки теперь куча проблем! Не хватало еще, чтобы твои родители узнали, где ты был сегодня вечером! Хочешь, чтобы они меня со свету сжили?!

- Любаш, я могу тебя защитить от них, - пытается коснуться моей щеки Антон, но я резко уворачиваюсь.