Искушение мага. Запретный плод сладок

Глава 41

– У меня бабушка училась здесь. Она мне рассказала, – пожал плечами Лэнс. – И чертёж дала. Кое-что осталось в семье. Но вот проход к выходу можно открыть только впятером.

– Вот зачем ты нас позвал, – она игриво толкнула его локтем в бок.

– Это не основная причина, – он улыбнулся в ответ.

Наконец впереди показался слабый, едва различимый свет. Мы ускорились. Свет исходил от древнего обелиска, вросшего в стену у развилки. Рядом была металлическая дверь с круглыми ручками и символом Академии.

– Это выход? – спросил Рик.

Лэнс кивнул.

– Прикладываем руку к двери и говорим: Fractura liminis.

Мы последовали его примеру. Дверь дрогнула, заскрежетала – и открылась.

– Добро пожаловать в Аркталис, – сказала Селена с широкой улыбкой. – В эту ночь мы не просто первокурсники. Мы – свободные.

Мы вышли в город через бедняцкий квартал. Тут его называли трущобы. Здесь почти не ходили – очень опасно. И запахи были… не из приятных. Но за ближайшим поворотом мир изменился.

Фестиваль начался уже давно, и Аркталис сиял в темноте как ожившая сказка. Ночь была тёплой, и воздух вибрировал от чар, смеха и музыки. Улицы вспыхивали разноцветными огнями: в воздухе кружились заколдованные фонарики, которые сами выбирали, где светить, переливаясь разноцветными всполохами.

– Ух ты… – выдохнула я. Все стояли молча, заворожённые происходящем.

На ближайшем возвышении маг в черной мантии закручивал в воздухе иллюзии: огромные прозрачные животные из света парили над толпой, то превращаясь в диких зверей, похожих на пантер, то в драконов, то в водяных духов, которые исчезали, будто растворяясь в воздухе.

– Это не просто заклинания, – прошептала Селена. – Это искусство.

– Это «Иммерсивная магия образа». На третьем курсе будем изучать, – заметила Маргаррет, но даже она не пыталась скрыть восторг.

Слева над прилавками крутились сверкающие знаки – заколдованные вывески, приглашающие попробовать невидимые пончики, пирожные со смехом, пылающий сидр, который менял вкус под настроение, и кристаллизованные лепестки звездолиста, что трещали на языке и рассыпались искрами.

Толпа была пёстрой: маги в ярких, расшитых золотом и серебром мантиях, местные, уличные артисты, детвора. Здесь, на Фестивале Теней, стирались границы.

В центре главной площади возвышалась сцена, оформленная из парящих каменных платформ. На них выступали музыканты: арфы без струн, играющие от движения пальцев, и барабаны, которые били сами, реагируя на эмоции толпы. Магическая акустика накрывала улицы волнами звука, которые не просто слышались, а чувствовались кожей. Каждая нота была чарующей – и звук, и ощущение, и свет в одном.

– Пойдём туда, – Селена указала на переулок, откуда доносился аромат жареного хлеба и пряностей. – Мне нужно что-то магически калорийное. И желательно сладкое!

– Я пойду, куплю нам чай, – Лэнс улыбнулся.

Мы с Селеной пошли дальше, растворяясь в толпе. Люди смеялись, обменивались заклинаниями, бросали друг другу магические шары, которые хлопали в воздухе разноцветными вспышками. На крышах – акробаты с зачарованными тросами, над площадью – воздушные гонки на маленьких метлах, искрящихся, как хвосты комет.

Я вдруг поняла, что не думаю об Академии. Ни об Уставе, ни о запретах. Никаких мыслей, только магия, настоящая, живая, бьющая ключом из самого воздуха. Мир стал другим. Волшебным не в смысле учебников, а в самом настоящем – живом, диком, настоящем.

И где-то на грани слуха я уловила странный звук – как будто кто-то зовёт. Или… поет? Что-то заунывное, траурное, совсем не подходящее атмосфере праздника. Я застыла.

– Эй, ты чего? – Селена ткнула меня в бок. – Я нашла пирог, который смеётся. Он реально смеётся, пока ты его ешь. Хочешь?

Я кивнула. Но внутри что-то шевельнулось – лёгкая дрожь, предчувствие.

Но фестиваль продолжался, и ночь только начиналась.

По воздуху плыла музыка, запахи карамели, свежей выпечки и травяных дымов.

Селена отошла – её привлекла клетка с птицей, пёстрой и огромной, с человеческим лицом. А я смотрела на огонь. Это было не обычное пламя – оно танцевало, изгибалось в воздухе, принимая форму человеческой фигуры, а потом исчезало в яркой вспышке. Завороженно я шагнула к этому чуду – не глядя, с глазами, полными света, и врезалась в кого-то.

– Ой, простите… – начала я, отступая назад.

Мужчина повернулся медленно, почти лениво. Высокий, широкоплечий, в длинном тёмном пальто. Лицо – знакомое до боли. Кайл. Холодный, отстранённый, тот, кто в последний месяц будто вычеркнул меня из своей реальности.