Искушение мага. Запретный плод сладок

Глава 63

Рассвет пришёл, как приговор.

Не с пламенем, не с криком, не с грозами. Он явился мягко, почти нежно – с золотистым светом, что медленно разливался по подземному куполу, зажигая кристаллы в сводах каменного потолка. Они вспыхивали один за другим. Сперва тускло, осторожно, затем всё ярче, будто кто-то снисходительно решил украсить этот утренний кошмар иллюзией красоты. Свет становился тёплым, почти дневным. Камень под ногами отливал янтарем. Но мне было всё равно.

Скрипнула дверь.

– Встать, – хрипло произнёс один из стражей. Его лицо было скрыто под маской, и голос звучал глухо.

Руки стянули за спиной верёвкой. Я не сопротивлялась.

Путь к эшафоту оказался длиннее, чем я ожидала.

Мы шли по городу, высеченному в недрах горы. Каменные мосты, переходы, балконы, смотровые площадки. Люди вставали вдоль улиц, выглядывали из окон, с балконов. Кто-то провожал меня взглядом. Кто-то отворачивался. Кто-то смотрел с нескрываемым страхом. Иные – с презрением. Пара детей всхлипнула. Женщина, кажется, перекрестилась, прошептав: «Демоница».

Внутри разливалась пустота.

Я подняла взгляд и в голове, словно вспышка, пронеслось его лицо. Кайл.

В груди защемило.

Боль пришла неожиданно. Настоящая, не телесная, а та, что медленно разрывает сердце. Кайл… Я так и не сказала тебе… Так и не успела…

– Я люблю тебя. – прошептала одними губами. Не для него. Для себя.

Поздно. Всегда слишком поздно.

Селена… Она будет плакать? Поверит ли, что меня больше нет? Или подумает, что я сбежала, внезапно, без объяснений?

А Илл? Станет искать меня? Будет и гнев, и боль… и смирение. И это будет даже лучше для него. Он ведь никогда не говорил. Никогда не просил. А я… я никогда не смогла бы ответить ему взаимностью.

Академия?

Скроет. Снова. Как скрыла исчезновение Кира. Тихо, быстро, без следов.

«Перевелась в другую академию».

В горле встал ком. Слёзы покатились по щекам.

Не от страха. От жалости. К себе.

Я не героиня. Я не избранная. Потерянная. Одна.

Мама… Папа… Простите. Я так и не смогла стать счастливой.

Меня вывели на площадь.

Каменный эшафот стоял в самом центре, высокий, как пьедестал. Люди собрались плотной толпой, замершие в ожидании. Воздух был неподвижен.

На эшафоте стоял старик в чёрном плаще. Его лицо скрывал капюшон, голос прозвучал чётко:

– Здесь нет места тем, в ком течет кровь демонов. Нарушен древний договор. За это только одно наказание. Казнь.

Меня толкнули вперёд.

Ветер скользнул по щекам. Тепло кристаллов ласкало кожу. Я подняла голову, чтобы в последний раз увидеть этот странный, жестокий, но красивый мир.

Палач поднял клинок. Он блистал в свете, изогнутый, украшенный рунами, светящимися алым на чёрной стали.

Площадь замерла, словно весь город задержал дыхание вместе со мной. Мгновение – и клинок должен был пронзить мое сердце.

– Пророчество сбывается. Феникс вернулся.

Голос. Глубокий, полный силы, рассек тишину. Он прошёлся по толпе, как удар грома. Заставил замереть всех: и палача, и стражу, и тех, кто стоял на площади.

Люди начали оборачиваться. Шёпот наполнил воздух.

Среди толпы, раздвигая её без усилий, шагала женщина.

Высокая, величественная, почти нереальная в своей грации. Она не шла – плыла, как тень или свет, как сама судьба. На ней было длинное, голубое одеяние, сотканное словно из тумана и звёзд. Материя струилась следом, не касаясь земли. Лицо скрывал глубокий капюшон. Люди расступались, падали на колени, склоняли головы, будто перед божеством.

Когда она поднялась на эшафот, никто не посмел остановить её. Даже палач застыл. Его руки опустились. Клинок задрожал.

Он медленно преклонил колено и, опустив голову, произнёс с трепетом и благоговением, которое пробрало меня до мурашек:

– Видящая.

По толпе пробежал шепот, как молитва.

«Видящая… Видящая…» – повторялось снова и снова.

Она подошла ближе к палачу.

– Поднимись, Линион, – произнесла она. Голос её был мягким. Он не просил, не приказывал, но все повиновались.

Палач подчинился мгновенно. Он поднялся, отступил в сторону, и в его глазах мелькнуло уважение, облегчение, даже страх.

Затем она обернулась ко мне, медленно откинула капюшон.

И я замерла.

Я увидела её лицо. Лицо, которое невозможно было описать. Оно было вне возраста. Ни юное, ни старое. Черты были точными, как у изваяния, и в то же время живыми, полными эмоций. Глаза… Серые. Пронзительно ясные, как лед, искрящийся в солнечном свете. Они не просто смотрели – они проникали в самую суть. Смотрели так, будто знали меня лучше, чем я знала себя. Смотрели так, будто ждали меня.