Искушение Снежной Королевы

Глава 1

– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –

Быть Снежной Королевой – это не только про шикарные платья, украшения и возможность замораживать назойливых придворных на пару столетий для их же блага.

Это, в первую очередь, ответственность.

Чёткий график вьюг, метели, снегопада, контроль над температурным режимом и поддержание безупречного эстетического вида ледников.

Я столетиями оттачивала этот идеальный механизм.

А теперь он летел в тартарары с душераздирающим визгом.

Я металась по спальне, заламывая руки с такой драмой, будто играла в плохой театральной постановке под названием «Истерика Снежной Королевы».

– Что это со мной? Что это вообще такое? – стонала я, прижимая ладони к щекам, которые предательски горели. – Это же нарушение всех ледяных протоколов!

С утра я проснулась не от звона ледяных колокольчиков, оповещающих о рассвете, а от какого‑то дурацкого щебета за окном.

Выглянув в идеально гранёное ледяное окно, я увидела стайку пушистых снегирей, которые щебетали так красиво, что я чуть не расплакалась.

Сердце моё, проклятое, отозвалось на эту вакханалию каким‑то сладким, ноющим чувством.

«Ах, какие милые создания!» – пронеслось у меня в голове, и я сама себя чуть не прокляла от этой сентиментальной чепухи.

Я попыталась успокоиться, глядя на своё отражение в ледяной стене.

Большая ошибка.

Мои новые, идиотские, весенне‑зелёные глаза сияли влажным блеском, а на губах играла глупая, несанкционированная улыбка.

Я выглядела как довольная собой булочка с корицей.

– Держи себя в руках, Снежана! – приказала я себе вслух и решила пройтись по дворцу, чтобы проверить хозяйство.

Дела никуда не делись.

В Бальном зале Хрустальных Снежинок, где лёд всегда был выточен с математической точностью, с потолка капала вода.

Капала!

На идеальный паркет из векового льда!

В зале приёмов, где я когда‑то заморозила посла Южного Королевства за то, что он осмелился явиться в сандалиях, из‑под снега пробивалась какая‑то жалкая, но настырная зелёная травка.

А в моём личном саду, который по определению должен был быть эталоном стерильного зимнего великолепия, цвели подснежники.

Белые, хрупкие и наглые до невозможности.

Я застыла перед ними, ощущая, как по моей спине бегут мурашки.

От ужаса. И… от чего‑то ещё.

Они были такими прекрасными, что у меня снова выступили предательские слёзы.

– Опять? – раздался у меня за спиной голос, полный философского спокойствия и лёгкого презрения.

Это был Умник.

Он смотрел на мою цветочную истерику с видом знатока, наблюдающего за дилетантом.

– Они растут, Умник! – прошептала я, указывая на подснежники дрожащей рукой. – Прямо из‑под снега! Это колдовство!

– Нет, Твоё Величество, это ботаника и естественный процесс, – парировал барс. – И, если честно, они довольно мило выглядят. Можно будет потом в них поваляться.

– Не смей! – взвизгнула я, подняла голову, и тут же мой взгляд зацепился за небо.

Оно было пронзительно голубым, без единого облака.

Таким лазурным, таким безнадёжно красивым, что у меня в груди защемило.

– О, ты только посмотри на это небо! Оно же… оно же совершенно!

– Это просто небо, – констатировал Умник. – Чистое, голубое, как и всегда в ясную погоду. Ты что, совсем головой поехала?

– Если бы головой! Всё намного хуже! – заломила я руки. – В меня попал осколок зеркала! Я не могу так! Я должна всё это остановить!

Я помчалась в лабораторию к Инессе, по пути чуть не расплакавшись от умиления, увидев, как два маленьких снеговика‑прислужника неуклюже играют в снежки.

Раньше я бы велела их расставить по углам за безделье.

Влетев в лабораторию, я застала Инессу за попыткой собрать осколки зеркала при помощи пинцета и сильного заклинания, от которого её волосы стояли дыбом.

– Инесса! – выдохнула я, прислонившись к косяку. – У меня из‑за тебя и твоего эксперимента случился кризис! Экзистенциальный! Эмоциональный! Катастрофический!

– Вижу, – фея отложила пинцет и с опаской посмотрела на меня. – У вас, кстати, в волосы вплелись какие‑то бутоны. Новый тренд вводите?

– Это не тренд, это симптомы! – закричала я. – Я не могу управлять эмоциями! То хочу плакать от красоты снегиря, то смеяться без причины! У меня во дворце трава лезет, лёд тает, а сердце… сердце…

Я прижала руку к груди.

– Моё сердце требует любви. Отчаянно. Бешено. Немедленно! Я хочу любить и быть любимой! Что мне делать?!

Инесса замерла с таким видом, будто её осенило величайшее откровение.

– Станьте птичкой! – предложила она с горящими глазами. – Летите на юг, найдите себе пару! Пение у вас, я слышала, неплохое!