Искушение Тьмы: Вампирская Одиссея

1

Последнее, что я помнила — это липкий от дешёвой газировки стол, запах пыли с подоконника и безнадёжная скука воскресного вечера. Отчёт за понедельник не написан, холодильник пуст, а сосед за стеной опять учился играть на гитаре. Я засыпала, уткнувшись носом в потрёпанную страницу комикса с каким-то мрачным рыцарем в латах, молясь, чтобы утро не наступило. Совсем.

Проснулась я от холода. Ледяного, пронизывающего до костей. И от ощущения, что я лежу не на своём продавленном диване, а на чём-то твёрдом, гладком и чертовски неудобном. И я… я была голая. Совершенно. Воздух пахёл не чадом соседской жареной картошки и не выхлопами с МКАДа, а чем-то тяжёлым, сладковатым и древним. Как заброшенный собор, смешанный с ароматом ночных цветов и… меди? Да, точно. Металла и влажного камня.

Я медленно открыла глаза, и мир перевернулся.

Над головой простирался не потолок с трещиной в виде очертаний Австралии, а бесконечный купол из чёрного стекла, усыпанный чужими, слишком яркими и слишком крупными звёздами. Они не мигали, а холодно и безразлично светили, как бриллианты на бархате. Я лежала на огромной каменной плите, отполированной до зеркального блеска, в центре круглой площадки, окружённой колоннами из чёрного мрамора. Где-то вдалеке журчала вода.

Паника накатила мгновенно, леденящей волной, но крик застрял в горле. Я попыталась приподняться, но тело не слушалось, дрожало от холода и шока. Я обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться, и тут услышала шаги.

Медленные, чёткие, гулко отдающиеся от каменных плит. Они приближались. Я зажмурилась, притворившись мёртвой, несчастной, несуществующей. Может, это сон? Сон после трёхпакета дешёвой лапши и старого комикса?

Шаги замолкли прямо рядом со мной. Я почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, изучающий, пронизывающий насквозь. Он видел всё. Каждый мой нерв, каждую пору на коже, каждый жалкий сантиметр моей бледной, непримечательной плоти.

— Подними глаза, — прозвучал голос. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, будто его владельцу не приходилось напрягать голосовые связки столетиями. В нём не было ни вопроса, ни приказа. Это была простая, неоспоримая констатация факта, от которого по спине побежали мурашки.

Я не смогла ослушаться. Я открыла глаза.

Он стоял надомной, заслоняя собой звёзды. Высокий, очень высокий. Облегающий камзол чёрного бархата, оттенённый серебряными нитями вышивки, напоминавшей сплетение шипов. Длинные, белые, почти фарфоровые пальцы с коротко остриженными ногтями. И лицо… Боже, какое лицо. Это была не человеческая красота. Она была холодной, отточенной, как лезвие. Высокие скулы, прямой нос, губы, тонкие и бледные, но с такой чёткой линией, что по ним хотелось провести пальцем. А глаза… Они были цвета старинного серебра, почти белыми, с вертикальными зрачками, как у хищной кошки. И в них не было ни капли тепла. Только любопытство. Холодное, отстранённое любопытство коллекционера, рассматривающего новую, незнакомую бабочку.

— Кто… кто ты? — выдавила я, и мой голос прозвучал жалким писком на фоне гробовой тишины.

Он не ответил. Вместо этого он медленно, почти небрежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. Его кожа была прохладной, как мрамор, но от прикосновения по моей коже разлилось пекло. Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но он не убрал руку. Его пальцы скользнули ниже, к шее, остановились на месте, где под кожей бешено стучала жилка.

— Тише, — произнёс он всё тем же невозмутимым тоном. — Ты в безопасности. Пока что.

Его пальцы лежали на моей шее, и я чувствовала каждую микроскопическую неровность его кожи, каждую тонкую косточку под ней. Он не сжимал, не угрожал. Он просто… чувствовал. Слушал мой ужасный, неровный пульс.

— Где я? Что это за место? — прошептала я, и слёзы, наконец, выступили на глазах, смешиваясь с холодным потом на висках.

— Это Ноктюрн, — ответил он, и его губы тронула едва заметная, безрадостная улыбка. — Город Вечной Ночи. А это… — Его взгляд скользнул по моему телу, и мне захотелось провалиться сквозь камень. — Неожиданный подарок. Очень неожиданный.

Он наклонился ближе.