Искушение властью 3. Трон и вызов

Глава 1. Дворец Госпожи

Утро стало моим любимым временем суток. Не потому что рассвет, не потому что свежий воздух. А потому что именно утром мои рабы напоминали мне, кто здесь главный.

В понедельник я открывала дверь кабинета и видела Кирилла. Он уже стоял на коленях, глаза опущены, руки за спиной. Я проходила мимо, не говоря ни слова, садилась в кресло и закидывала ногу на ногу. Одним движением приподнимала юбку, и он понимал всё без слов. Подползал ближе, целовал мои колени, потом осторожно разводил бёдра и опускал голову. Его язык всегда был нетерпеливым: он жадно лизал, будто пил воду после жажды. Двигался быстро, настойчиво, задевая все чувствительные точки. Я клала ладонь ему на затылок и держала, усиливая ритм. Когда разрядка приближалась, я сжимала его волосы так, что он не мог пошевелиться. Я кончала резко, глубоко, прижимая его лицо к себе. Он глотал всё без звука, а потом оставался стоять на коленях, пока я не отмахивалась: «Достаточно».

Во вторник — Максим. Он был другим. Он начинал медленно: сначала целовал мои бёдра, задерживался на каждом сантиметре, словно дразнил. Потом проходил языком по краям, не касаясь центра, заставляя меня дышать чаще. Я сжимала руки на подлокотниках кресла, но не торопила. Максим умел растягивать ожидание. Только когда я сама хватала его за волосы и шептала: «Сильнее», он начинал работать быстро, и оргазм накрывал меня волной, долгой и тягучей. Я откидывала голову назад, закрывала глаза, и на мгновение весь мир исчезал.

Среда снова принадлежала Кириллу, четверг — Максиму. Они менялись через день, и каждый раз я получала разный вкус, разное напряжение. Их покорность была одинаковой, их старания — безграничными. Я начинала день не с кофе и не с новостей. Я начинала день с того, что мои мужчины ползали у моих ног, а я кончала у них на лицах.

Я больше не искала власть. Я просыпалась в ней.

В это время квартира превращалась в то, что я назвала дворцом. Ремонт шёл быстро: стены красили в графит и вино, в спальне натягивали плотные шторы, в зале монтировали свет. Я приходила проверять каждый день. Рабочие показывали варианты, спрашивали про оттенки, а я указывала ровным голосом: «Здесь темнее. Здесь холоднее. Здесь убрать». Они делали так, как я сказала, и дом постепенно становился моим отражением.

Артём всё это время кружил вокруг меня, как голодный пёс у закрытой двери. Он звонил, писал, ждал у офиса.
— Элина, ужин?
— Элина, хотя бы кофе.
— Элина, я хочу тебя увидеть.

Иногда я соглашалась. Мы встречались в кафе, пару раз он подвозил меня на машине. Он говорил о работе, о делах, о том, что я изменилась. Я слушала молча, без улыбок. Он пытался взять меня за руку — я убирала её. Он намекал на близость — я смотрела прямо в глаза и говорила: «Нет».

Он привык, что женщины радуются его вниманию. Он привык покупать время и тела. Но со мной его деньги обесценивались. Я не продаю себя. Я назначаю правила.

Я возвращалась домой в запах свежей краски. Коридоры были застелены плёнкой, в зале стояли коробки с мебелью, в комнате наказаний блестел металл. Артём видел меня, но не видел дворца. И именно это сводило его с ума.

Месяц ожидания. Месяц, в котором я строила свой храм. Рабы жили ритуалами. Артём ломал гордость. А я знала: скоро двери дворца откроются — но не для него.

* * * * *

Месяц прошёл, и все будто привыкли к её присутствию. Коллеги перестали всматриваться, перестали обсуждать её в курилке. Наталья уже обросла привычными маршрутами: от кабинета к принтеру, от принтера в переговорку, от переговорки к кофе. Но для меня каждая её тень оставалась вызовом.

Я видела, как Кирилл выходит из её кабинета с папкой в руках и виноватым лицом. Видела, как Максим задерживается у её стола, уточняя что-то про цифры. Видела, как она говорит короткими глаголами, без смягчений: «Сделай. Принеси. Отправь». И они делали. Слишком быстро, слишком послушно.

— Кирилл, сверка по остаткам до обеда, — её голос звучал холодно, но уверенно.
— Да, Наталья, — кивнул он и поторопился к столу.

Я остановила его у себя в дверях.
— Сначала ко мне.
— Простите, Элина, я… она сказала срочно.
— У меня срочно всегда, — ответила я тихо. — Ты знаешь, чья подпись важнее.
Он кивнул ещё раз, торопливо, и опустил глаза.

Через час в коридоре мы столкнулись лицом к лицу. Наталья несла стопку папок, я — только чашку кофе.
— У тебя опять Кирилл задержался, — сказала она ровно.
— У меня не задерживаются, — ответила я. — У меня работают.
— Хорошо, — кивнула она. — Главное, чтобы цифры сошлись. Остальное неважно.
— Для меня важно всё, — я сделала глоток кофе. — Цифры — это следствие. Причина — люди.
— У нас разные приоритеты, — сказала она. — Посмотрим, чей способ дольше продержится.

Я прошла мимо, и её взгляд жёг спину. Ты не улыбаешься. И я не улыбаюсь. Милые женщины скучны. Мы обе это понимаем.

Позже я позвала обоих к себе. Максим сел справа, Кирилл — слева. Я закрыла дверь, и тишина стала плотной.
— Слушайте внимательно. С Натальей вы работаете ровно, но с осторожностью.
Они переглянулись.
— Осторожностью? — спросил Максим.
— Она умна, — сказала я. — Слишком умна, чтобы оставлять зазоры. Любое слово, любая цифра у неё на контроле. Вам кажется, что она просто требует. Но она проверяет. Она смотрит, как вы реагируете, на что тратите время, что делаете сначала.
— Нам нельзя ей перечить? — Кирилл говорил торопливо.
— Перечить можно, — я усмехнулась. — Но только после того, как подтвердите у меня. Вы работаете через меня. Её задачи — вторичны. Моя подпись выше её распоряжений. Запомнили?

Максим кивнул первым. Кирилл чуть замедлил, но тоже повторил:
— Запомнил.

Я поднялась и прошлась по кабинету, заставив их следить глазами.
— Она не улыбается и не кричит. Она берёт подчинение холодом. Мужчинам это нравится. Им кажется, будто они не проигрывают, когда их упорядочивают цифрами. Но не забывайте: ваши жизни принадлежат не ей. А мне.