Искуситель

Глава 1

Открываю глаза и пару секунд не могу сообразить, где нахожусь.

Потолок белый. Люстра кованая, точно не моя. Шторы тоже: льняные, тяжёлые, едва колышутся от сквозняка. Воздух непривычный. Пахнет морем, нагретой хвоей и сладкими персиками. Этот аромат здесь повсюду, он будто пропитал стены и простыни.

Ах да…

Южный берег. Коттеджный посёлок. Финал «Сластёны».

Я здесь. Правда здесь. Мария Белова, двадцать один год. Диплом экономиста пылится в мамином шкафу, а руки пахнут ванилином и шоколадом. Я в финале. До сих пор не верится.

Приподнимаю голову и оглядываю спальню. Общая, на троих. Я на крайней кровати, у окна с балконом. Соседка справа, Ленка из Екатеринбурга, спит на животе, разметав светлые волосы. У неё своя кондитерская, открыла два года назад. Слева – Женя из Москвы: свернулась калачиком, из‑под одеяла торчит татуированная лодыжка. У неё бренд, команда, поставщики выстроились в очередь. А у меня… мамин фартук и святая вера в то, что вкус решает всё.

Остальных участников уже нет. Вылетели после полуфинала. Было двенадцать, осталось пятеро. Пятеро! Я – одна из них.

Осторожно тянусь к телефону на тумбочке: шесть утра. Рядом лежит мой фартук: взяла как талисман. Потёртый, в мучных разводах. Мама подарила, когда я испекла первый «Наполеон» в четырнадцать. Тогда он был мне велик. Сейчас в самый раз.

Пора вставать.

Вылезаю из‑под шуршащей простыни. Утренняя прохлада касается голых ног, заставляя вздрогнуть. На мне пижама: тёмно‑синие шорты и топ в облипку, единственная вещь в гардеробе, которая не пытается меня спрятать.

Бросаю взгляд в зеркало и тут же отворачиваюсь. И так знаю: грудь вот‑вот вывалится из топа, шорты врезаются в бёдра, живот мягкий и круглый. В общем, я – булочка. Сдобная. С пылу с жару. Но это пижама. Утро. Имею право.

Потягиваюсь до хруста в позвоночнике, до сладкой боли в икрах. Босиком прохожу по прохладному полу к стеклянной двери. За ней балкон. Надо проветриться. Глотнуть того самого южного воздуха, который уже вошёл во все мои сны.

Толкаю дверь и щурюсь от солнца: оно здесь встаёт рано и сразу бьёт в лицо, без нежностей.

И замираю.

Потому что внизу, во внутреннем дворике, стоит Он.

Богдан Царёв.

В одном полотенце.