Искуситель. Повелитель тёмных желаний

Карты вскрыты.

Тяжёлый чемодан на ручке был набит до отказа, и скрип колёс по ухабистому асфальту раздавался посреди уханья в тишине ночи. Фонари уже давно не горели, но полная луна на чистом небе освещала дорогу, как Александрийский маяк. Никого не было на улице, никто не мелькал в окнах, машины мимо не проезжали, словно весь город опустел, погрузившись во мрак, и оттого было и спокойно, и тревожно одновременно, случись что, никто и не услышит, и не поможет.

— Хотя кому до этого есть дело?!— крикнула она надрывно, когда ей начало казаться, что вокруг слишком много кустов и подозрительных углов, где можно затаиться.

Лира ещё издалека увидела, что в окнах нет света, тяжело вздохнула, но всё равно подошла ко входу, на что-то надеясь. С завидной упорностью стучалась она в витрины, распугивая рыбок и черепашек, пока стеклянная дверь не приоткрылась.

— Удивительно, она была открыта всё это время!

Досада сменилась на пугающую мысль о грабителях и о том, что они, возможно, всё ещё внутри, и Лира быстро отпрянула от неё, прислушиваясь к звукам. Тишина. Следов взлома нет. Да и что было красть в этом богом забытым магазине? Посетителей в нём почти никогда не было, следовательно, как и выручки, тем более сейчас наличными не пользуется никто, а из ценностей ну разве что Рич.. Хотя, кому он нужен? Он уже, наверное, дома спит и забыл закрыть дверь! Или же вовсе её не закрывает, раз брать нечего.. От него можно всё ожидать.

Так думала Лира, но необъяснимое любопытство толкало её войти. Перспектива заявиться на обетованный порог Ричарда обиженной и обделённой, а затем всю ночь провести наедине, слушая утешения, определённо была более привлекательной, ведь сейчас она могла показаться такой несчастной беззащитной. А дальше всё по закону жанра: Ричард будет безмерно удивлён и подумает, что раз она пришла к нему, то он и есть самый близкий человек для неё, очаруется доверчивостью, ему захочется её пожалеть, проявить заботу и пригласить жить у себя, а потом свадьба, дети и счастливый конец. План был шикарный, но близилось утро, и нужно спешить его осуществлять.

«Тем более, если приедет полиция и застанет меня ночью в открытом магазине, мне никто не поверит.. Или, если внутри окажется какой-нибудь маньяк и убьёт меня.. Наверное, все будут очень счастливы».

Обзор открывался, как на ладони. Она отчаянно, но недолго сопротивлялась дурным мыслям, хоть и голос где-то внутри велел ей развернуться и идти прочь. Под ногами тут же захрустели осколки битого стекла, сверкающие под луной как россыпь бриллиантов, сотни глаз тут же повернули свои головы с неподвижными взглядами в её сторону, и она медленно продвигалась, расчищая себе путь носком сапога.

Как же тут было жарко, просто невыносимо! В воздухе стоял болотный запах затхлой тины. Она вглядывалась в террариумы и аквариумы с мутной водой и покрытыми зелёным скользким налётом стенками, едва различая что-то в темноте и с интересом наблюдая за медленным шевелением живых существ. Пары минут было достаточно, чтобы обойти здесь все по кругу, и она напоследок зашла за прилавок: деньги в кассе, как ни странно, ведь обычно выручку уносят домой. Никаких записей, смет, журналов.

Лира опустила ладонь на кнопку выключателя. Свет не появился. Узкое пространство вызывало чувство неуюта.

— Должно быть, пробки выбило. Ладно пусть сам разбирается, я пошла!

Неясный шорох за спиной заставил её вздрогнуть и обернуться. Никого. Лира снова прислушалась, пытаясь понять, не ходит ли кто снаружи и присела под стол в страхе, что-то кто-то появится, и проклинала себя сначала за решение войти, а затем за то, что не удосужилась закрыть дверь за собой. Очередной звук то ли трения, то ли скольжения вперемешку с грохотом от падения чего-то тяжёлого раздавался где-то рядом, словно близко и в то же время далеко. Наконец, она догадалась поднести ухо к стенке и сразу ощутила объёмность звучания и хорошую слышимость, сразу поняв, что там внутри может быть подвал или подсобка. Только непонятно, где дверь.

Выяснять этого уже не хотелось. Она вышла медленными, как можно более мягкими и тихими шагами, ускоряющимися при приближении к двери. Последний рывок прервался глухим ударом, дорога плыла перед глазами и медленно, что она могла успеть подумать об этом, и быстро, что не успела среагировать и приложилась головой о холодный пол. Суетливо подняться на обездвиженные от страха ноги не получалось, и в ту же минуту она оказалось захваченной в какие-то дьявольские силки, сжимающиеся с каждым вздохом.

— Никуда ты не пойдёшь..