Искусницу вызывали, Ваша драконья Светлость?

Глава 1.1

- Анника Леруа, ты наказана! Копейки не получишь в этом месяце, - перед носом невежливо замаячил женский пальчик с острым когтем, то есть ногтем, на конце.

Пришлось откинуть голову назад, во избежание нежелательных травм. В таком положении я имела удовольствие лицезреть холеное женское лицо, некрасиво скривившееся в гневной гримасе. И обреченно вздохнула. Не пронесло. На этот раз.

- Ты что себе позволяешь? Как смеешь разговаривать подобным тоном с нашим самым уважаемым покупателем?! Немыслимо! - слегка выпустив пар, хозяйка модного мужского салона резко отвернулась и начала мерить шагами небольшую швейную мастерскую, где я с трудом расположилась.

Условия труда были далеко неидеальными. Комната вся заставлена шкафчиками, коробочками, манекенами и другими необходимыми в швейном деле атрибутами. Места для меня, как швеи, совсем не оставалось — его занимал массивный овальный стол, за которым я работала, не покладая рук, последние несколько месяцев.

- Мало того, что ты не закончила костюм мистера Освальда в срок, так ещё смеешь дерзить ему! Такого я не потерплю, милочка! - она остановилась передо мной, поставив руки в боки и теперь буровила тяжелым взглядом.

Я медленно встала и, хотя у самой в душе клокотало от возмущения, постаралась спокойно разъяснить ситуацию.

- Мистрис Милверс, позвольте напомнить, что в данный момент я выполняю несколько заказов одновременно и что в обязанности швеи не входит дополнительное развлечение клиента. Мистер Освальд позволяет себе много лишнего, и вы прекрасно об этом осведомлены…

- Брось, - не дала мне договорить хозяйка, - не строй из себя невинную овечку, милочка! Никто тебя не съест. Подумаешь, похлопали ее случайно, велика беда. Лучше помалкивай и не смей расстраивать моих дорогих клиентов! А то не видать тебе ни этого места, ни комнаты.

Ах так! А то что эти клиенты часто позволяют себе не просто хлопать пониже спины, но и щупать за что не следует, и шуточки похабные отпускать, а от их сальных взглядов становится не только мерзко, но и жутко порой. Последнее время так и хочется кому-нибудь пощечину влепить, чтобы неповадно было. Но приходится сдерживаться.

Да и родовую магию расходовать на этих слизняков откровенно жалко. Я и так истощена из-за огромного количества заказов, которые валятся как из рога изобилия. Ещё бы, в других салонах и цены выше, и труд швей оплачивается дороже. Но мне, с моим домашним образованием, выбирать не приходится.

Правда раньше на мою честь никто не посягал. Ох уж этот вредный старикашка Освальд! Руки распускает только так. А я должна молчать и радоваться, видишь ли, что обратили внимание. Хватит!

- Прекрасно, мистрис Милверс. Потому что я тоже такого больше не потерплю! - я резко развернулась и стала собирать немногочисленные пожитки.

Большинство швейных принадлежностей, лежащих на столе, не один год хранились в моей семье, многие были нашими родовыми артефактами.

- Раз мы выяснили, что точки зрения у нас не совпадают, не вижу смысла мне оставаться.

- Что ты такое городишь, бессовестная? - Виолетта Милверс злобно прищурилась.

Хозяйка была крупной женщиной средних лет. Волосы закалывала в высокую прическу, так что всегда задевала ей притолоку при входе в мою коморку-мастерскую, отчего беспрестанно недовольно поджимала ярко-красные обвислые губы. Слегка выпученные водянистые глаза, круглые как два чайных блюдца, безмолвно вперивались немигающим взглядом.

Как-то я мысленно сравнила ее с жабой. Образ прижился и вечно возникал перед внутренним взором в самый неподходящий момент. Впрочем «квакала» мистрис Милверс с огромным мастерством, забалтывая очередного клиента так споро, что помимо желанного сюртука или жилета, бедолага умудрялся заказывать костюм, а в самых удачных для модного салона случаях — и целый гардероб.

Но старикашка Освальд, в свое время, оказался хозяйке не «по зубам». С него она не могла стрясти ничего лишнего, ничего сверх того, что тому было нужно. До тех самых пор, пока я не заменила ушлую Милверс во время примерки в основном зале.

Помню как споткнулась, наткнувшись на маслянистый взгляд «свиных» глазок Освальда. Стоило уже тогда догадаться, что ничем хорошим такое пристальное внимание не закончится. И я как «в воду глядела». Меня начали атаковать по всем фронтам — Милверс теперь приглашала меня на примерки господ все чаще, а Освальд — планомерно окружал удушающей заботой и бессовестно «прощупывал почву», причем в буквальном и переносном смысле.

А какие, мол, у меня планы на вечер? Не могла бы я составить ему компанию, закончив смену? Не желаю ли я прогуляться до ближайшего ресторана и разделить с ним трапезу?

В общем увещевал, умасливал, уговаривал. Пока в один из дней не решил, что счастливая жертва домогательств в мое лице вполне себе оценила радостные перспективы знакомства с таким выдающимся дельцом и жаждет продолжения. А потому стал надоедать активнее и деятельнее. Вот и получил на очередную просьбу прогуляться под светом лун категоричный отказ. Отчего отменил огромный заказ на кругленькую сумму.

В этом была причина крайнего недовольства хозяйки, а не в недошитом наряде или излишне резком шлепке по наглой конечности старикашки. Впрочем, противный Освальд как раз и получил удар по самолюбию, потому и решил отыграться.

Да вот только я не намерена больше в этих играх участвовать.

- Я тебя спрашиваю, бесстыжая девчонка! - не получив ответа, хозяйка гневно топнула ногой и преградила мне дорогу. - Что это значит?

Я как раз собрала последние пожитки здесь, в мастерской, и теперь направлялась в сторону спальни на верхнем этаже модного салона, чтобы упаковать остальные вещи.

- А то и значит, - любезно пояснила я, крепче хватаясь за ручку швейного саквояжа, - что я увольняюсь и съезжаю, мистрис Милверс!

Судя по выражению неприкрытого удивления на лице женщины, в ее представлении увольнять или даровать работу исключительное право имела только она — Виолетта Мирверс. Причем, вероятно, делать это следовало эффектно, со скрещенными на груди руками и устрашающей фразой, вроде «Пошла вон, неблагодарная!». Мой вариант явно не входил в список допустимых.