Искусственная стихийница

Пролог

- Госпожа, - раздался голос служанки, после стука в дверь. – Пора. Церемония вот-вот начнётся.

- Да-да. Мы уже выходим.

Лайлаль вскочила и накинула на дочку чёрное, без каких-либо знаков покрывало, и, еще раз поцеловав в маленький лобик , повела её в зал для церемоний. Большое помещение на нулевом этаже. Тут было довольно холодно и сыро. Не спасали даже факелы, в которых лежали маленькие саламандры и выдыхали огонь. На полу были выгравированы круги с различными рунами и рисунками. На каждом стояло по магу.

Лайлале почему-то стало очень страшно. Её церемония проходила лишь в кругу самых близких родственников и старейшины клана. Да и всё проходило на лоне природы. Магов вокруг камня-алтаря было всего четыре, как и стихий. Тогда всё было как-то красочно и ярко, по-семейному, как говорила мама. Но тут… У женщины пробежали мурашки по коже. Ей хотелось как можно скорее покинуть это место, но дочь была важнее.

- Ну, наконец-то, - пробурчал старейшина и обращаясь к матери ребенка.

– Подойди к камню-алтарю. Фердинанд, нанеси девочке руны. Только пошевеливайтесь, скоро луна взойдёт.

Девочку взяла на руки и, подведя к алтарю, сняли покрывал и детскую одежду. После, двое магов стали что-то выводить на её теле. Когда они закончили и уложили ребенка на алтарь. Подошёл старейшина и внимательно проверил каждую руну. Удовлетворённо кивнув, он сначала закрепил руки и ноги ребенка железными оковами, а потом достал из-под плаща какую-то баночку. Зачерпнув белой субстанции, провёл вдоль лба, минуя переносицу, кончик носа, губы и закончил на подбородке. В ход пошла другая баночка с красной субстанцией. Она была нанесена на подбородок одним прикосновением, будто поставив жирную точку.

- Начнём обряд, - громко сказал старейшина, и все встали на свои места.

Кто-то запел заклинание, другой подхватил на верхней ноте, третий на более низкой и так шло по кругу, пока гул голосов не слился воедино. Пение отражалось от каменных стен и заставляло вибрировать воздух. Лайлаль закусила нижнюю губу и сжала кулаки. Ей всё больше и больше не нравилось происходящее. Она еле сдерживалась, чтобы не вскочить и побежать прочь отсюда. Всё представлялось ей не так. Ну, не такое она слышала от других. Не было в их рассказах такого количества магов и рисунков на теле.

Вибрация усиливалась, и теперь было слышно даже в подвале, как дрожат стены от грома и молний. Один из магов подошёл к стене и вытащил из неё большой камень. Луч света, исходящий от луны, пробрался в зал и заскользил по полу к алтарю, где, дрожа от холода лежал ребенок хныча. Окутав её белым сиянием, луч замер.

Пение стало затихать в том же порядке, как и началось. В комнате воцарилась давящая тишина. Но старейшина почти сразу оборвал её и стал бормотать какие-то заклинания. В его руке появился нож и при каждом громком вскрике, он слегка надрезал девочке кожу на запястьях, ступнях, животе и горле.

Лайлаль было дёрнулась вперёд, чтобы остановить эту жуть, но её схватил муж и тихо сказал ей на ухо, дабы не отвлекать старейшину.

- Не надо. Если остановишь на середине ритуала сделаешь лишь хуже нашей девочке. Успокойся милая, мне тоже страшно за нашу дочку.

Тем временем кожу Аллиэль покрывает тонкий слой льда, кости ломались и заново собирались воедино. Возможно не выдержав этой боли, девочка стала кричать и вырываться, сдирая оковами нежную кожу.

Старейшина ещё ни разу за все обряды улучшения не видел такого эффекта, но даже виду не показывал, читая заклинания. В одном он был уверен, если это дитё выживет, то станет украшением клана, их алмазом среди простых камней. Это и заставляло старейшину не отвлекаться.

Аллиэль билась в агонии от боли. Крики были столь громкими, что их было слышно и за пределами замка. Слуги от страха дрожали и прятались, и даже стражники были на грани ужаса, хоть и видели в этой жизни очень многое.

После завершения обряда на алтаре лежала Аллиэль. Её глаза были полузакрыты, а из приоткрытого рта текла слюна. Она была жива, и старейшина чувствовал, как в теле ребенка плещется просто огромная сила. Хотя, понять какая стихия, он не мог, но был уверен, что она у девочки не одна. Приказав освободить Аллиэль и отнести до завтра в спальню, развернулся и ушёл.

Лайлаль была в шоке от того, как выглядел её ребёнок. Израненное тело было покрыто коркой потрескавшегося льда. Чуть ли не фиолетового цвета губы, с уголка которых стекала струйка слюны и закатившиеся непонятного цвета глаза. На лице же столько муки, будто его всю ночь пытали. Женщина расплакалась прижимаясь к мужу.

Всю ночь она с преданной служанкой ухаживала за Алли, но та даже не пришла в себя. Утром пришёл старейшина, но так и ушел, ни с чем. Девочка очнулась на следующий день и… как ни в чем не бывало играла.. А увидев старейшину, стала каждый раз в ужасе плакать. Все думали, что всё же обошлось. 

Когда девочке исполнилась 5 лет стали заметные ухудшения рассудка. Лучшие маги пытались помочь, но лишь руками разводили. Тело живо, говорили они, но сознание-нет, а душа настолько травмирована произошедшим, что никогда не станет прежней.

- Брак нужно уничтожать, - твёрдо сказал старейшина.

Нет, они бы может и оставили её в живых, только когда та пугалась, сила выходила спонтанно и была опасна для окружающих. Слишком великой силой наделила его после эксперимента природа. И не было ничего худшего, чем обезумевший маг стихийник. Поэтому решили её безболезненно убить. 

Лайлаль узнала об этом от своей преданной служанки. Девушка приехала вместе с ней в клан мужа после свадьбы. Благо было сделано это вовремя. Наутро должны были прийти с завтраком, в который был подмешан яд. Он действовал мгновенно, как только попадал в организм.

Лайлаль собрала самое нужное и под покровом ночи с дочкой и служанкой. Было решено спрятать дочку у дяди, что живет в горах гномов. 

После нескольких дней бегство их схватили и посадили в темницу, но муж помог сбежать освободив их.

Чтобы было быстрей они добирались сначала порталами, а потом, чтобы запутать следы, с караванами или же в одиночку, купив лошадей. Путешествовать с Алли было очень сложно. Поэтому её держали в сонном состоянии.