Искусство обладания

Глава 2. Предложение, от которого не отказываются

Кабинет Виктора Комова напоминал не рабочее помещение, а личные покои музея. Высокие стены, обшитые темным дубом, молчаливые витрины с античными вазами, мягкий свет, падающий из незаметных бра на единственную картину в простой черной раме — супрематический Малевич, чья стоимость, Алиса знала точно, равнялась бюджету небольшого городка. Здесь не было ничего лишнего, ничего живого. Воздух был холодным и стерильным, как в операционной.

Комов сидел за массивным письменным столом, не предлагая им сесть. Его пальцы медленно барабанили по столешнице.
— Аркадий Петрович, — его голос был тихим, но заполнил собой всё пространство. — Ваша дочь обладает уникальным даром. Видеть то, чего не видят другие. Ценный дар.

Алиса почувствовала, как отец нервно сглотнул. Он пытался улыбнуться.
— Она у меня талантливая, Виктор Леонидович. Перспективный искусствовед.

— Искусствовед? — Комов мягко усмехнулся, и в этой усмешке было больше презрения, чем в открытой насмешке. — Нет. Она диагност. Как хороший врач, который с первого взгляда определяет болезнь. В нашем случае — болезнь под названием «фальшивка».

Он перевел взгляд на Алису. Его глаза скользнули по ее простому платью, задержались на лице. Она снова почувствовала себя экспонатом под стеклом.
— «Сумерки в саду» сняты с торгов, — сообщил он без всяких эмоций. — По техническим причинам.

Алиса поняла: картина исчезла. Ее не просто вернули, ее стерли, как ошибочную запись.

— Я ценю вашу проницательность, Алиса, — продолжил Комов. — И я ненавижу неопределенность. В моем мире все должно быть на своих местах. Иметь четкую цену и назначение.

Он отодвинул от себя тонкий планшет.
— Ваш отец, Аркадий Петрович, находится в сложной ситуации. Его последняя атрибуция вызвала… вопросы у спонсоров института. Моих вопросов. Один неверный шаг — и его карьере придет конец.

Ледяная рука сжала сердце Алисы. Она посмотрела на отца. Он был бледен, его руки дрожали. Он знал.

— Что вы хотите? — тихо спросила она, глядя прямо в холодные глаза Комова.

Тот улыбнулся. Это была не теплая улыбка, а демонстрация идеально ровных, белых зубов.
— Я предлагаю партнерство. Вы прекрасны, умны и обладаете безупречным вкусом. Вы — живое доказательство того, что я не просто коллекционирую искусство, я понимаю его. Вы будете работать в моем фонде. Ваше мнение будет законом. А ваша семья… ваша семья будет в полной безопасности. И наоборот.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд.

— И чтобы скрепить наше партнерство, я предлагаю вам выйти за меня замуж.

В комнате повисла гробовая тишина. Алиса услышала, как где-то далеко, за толстыми стенами, смеются люди. Ей показалось, что она сходит с ума.

— Вы… предлагаете мне руку и сердце? — выдавила она.

Комов снова мягко рассмеялся.
— Алиса, дорогая. Я предлагаю вам место в моей жизни. Самую почетную позицию. Сердце… — Он пожал плечами, как бы извиняясь за свою сентиментальность. — Сердце — ненадежный актив. Оно бьется, оно болеет, оно предает. А вот брачный контракт… Это вещь. Надежная и конкретная. Как хорошая картина в прочной раме.

Он встал и подошел к окну, глядя на ночной город, лежащий у его ног.
— Вам не нужно отвечать сейчас. Вернитесь домой. Подумайте. Просто помните: каждый шедевр требует своей цены. Ваш отец уже заплатил часть. Решите, готовы ли вы оплатить остальное.

Когда они вышли на улицу, пробираясь к старой отцовской машине, Алиса почувствовала, как с неба падают первые снежинки. Они таяли на ее горящих щеках. Она обернулась и посмотрела на освещенную галерею. В одном из высоких окон, как в рамке, стояла одинокая фигура Комова. Он наблюдал.

Он уже начал коллекционировать.