Искусство обладания

Глава 9. Соучастники

Тишина в мастерской стала густой, тягучей, как невысохший лак. Алиса стояла, прислонившись к столу, и её мир, такой прочный ещё несколько минут назад, лежал в руинах. Отец… не жертва, а соучастник? Он рискнул всем, ввязался в авантюру и попал в капкан, расставленный Комовым. И она, его дочь, стала разменной монетой в этой игре.

Она подняла глаза на Марка. Он наблюдал за ней, словно учёный за редким химическим процессом — без осуждения, но и без жалости.

— Почему я должна тебе верить? — её голос был хриплым от напряжения. — Всё, что у меня есть, — это твои слова против… против всего.

— У вас есть это, — он кивнул на обломок мастихина. — Я не оставил бы его там по своей воле. Меня подставили. Так же, как и вашего отца. Нас всех ведут по одному и тому же лабиринту, где единственный выход — через центр. Через него.

Он говорил «него» с такой ненавистью, что Алиса почувствовала её физически — холодный, острый клинок.

— Какая тебе разница? — спросила она. — Ты же презираешь этот «блестящий» мир. Почему бы просто не уйти?

Впервые за весь разговор на его лице появилось что-то, кроме холодной уверенности или насмешки. Глубокая, старая боль.

— Потому что когда-то я уже убежал, — тихо сказал он. — И оставил в его пасти того, кто не смог за себя постоять. Моего учителя. Комов уничтожил его, оклеветав в подделке. Он умер в безвестности, а его работы теперь висят в коллекции Виктора как трофеи. Я вернулся не для мести. Я вернулся, чтобы забрать то, что у него не должно быть права хранить.

Он посмотрел на неё прямо.

— А вы… вы первая, кто оказался достаточно упрям, чтобы не позволить себя сломать сразу. В вас есть огонь. И он этого боится. Боится всего живого, что может испортить идеальную картинку его жизни.

Его слова падали на благодатную почву. Она вспомнила взгляд Комова — лишённый всякой теплоты, оценивающий. Вспомнила его фразу: «Сердце — ненадежный актив». Он боялся хаоса, который она вносила в его упорядоченный мир.

— Что… что ты предлагаешь? — наконец выдохнула она.

— Союз, — без колебаний ответил Марк. — Вы остаётесь там, наверху. Вы — его невеста, его главный эксперт. Вы видите всё, что он приносит в дом. А я — здесь, внизу. Я вижу то, что он пытается скрыть. Мы обмениваемся информацией. Мы ищем его главную тайну. Ту, что позволит сломать его, а не просто укусить за пятку.

Это было безумием. Довериться человеку, которого она подозревала в воровстве несколько часов назад. Стать соучастницей заговора против собственного жениха.

— Он уничтожит нас, если узнает, — прошептала она.

— Он уничтожит вас в любом случае, — безжалостно парировал Марк. — Просто медленно. По частям. Сначала вашу гордость, потом — достоинство, потом — душу. Я видел, как это происходит.

Она закрыла глаза, и перед ней всплыло лицо отца — разбитое, испуганное. И лицо Комова — холодное, самодовольное. И своё собственное отражение в лифте — потерянное и одинокое.

Когда она открыла их, в её глазах горел тот самый огонь, о котором он говорил.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Он медленно кивнул, как будто этого и ожидал.

— Первое задание. «Натюрморт с лимонами» Петрова-Водкина. Комов поручил мне его осмотреть. Он хочет, чтобы мы взаимодействовали. Давайте не разочаруем его.

Он подошёл к сейфу, встроенному в стену, и повернул код. Дверь открылась. Внутри, на полке, стояла картина среднего размера. Он бережно вынул её и поставил на мольберт под свет.

— Смотрите, — сказал он. — И учитесь.

Алиса подошла ближе. Натюрморт был прекрасен. Сочные лимоны, прозрачный графин, игра света.

— Что я должна увидеть?

— Не глазами искусствоведа. Глазами вора. — Он взял ультрафиолетовую лампу и направил её на холст. — Смотрите на нижний угол.

В ультрафиолете проступили едва заметные символы. Словно след от карандаша. Несколько цифр и букв.

— Что это? — ахнула Алиса.

— Инвентарный номер, — мрачно сказал Марк. — С печально известного аукциона в Гданьске, где пять лет назад было похищено пятнадцать картин. Ни одну не нашли.

У Алисы перехватило дыхание.

— То есть… это…

— Это не просто картина. Это краденое добро. И Комов это знает. Он покупает краденые шедевры по дешёвке, а потом продаёт их в свою же коллекцию через подставные аукционы, отмывая деньги. Он не коллекционер. Он прачечная.

Он выключил лампу.

— А теперь, партнёр, — он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Вы должны вернуться наверх и составить абсолютно чистый отчёт. Написать, что картина — подлинная шедевр, достойная его коллекции. Не подав вида, что мы что-то знаем.

Она смотрела на него, понимая, что только что перешла Рубикон. Она стала соучастницей. Не только его, но и тайны, которая могла уничтожить их обоих.

— Хорошо, — кивнула она, чувствуя, как внутри закипает странная, бешеная смесь страха и азарта.

Она пошла к выходу, но его голос остановил её.

— И, Алиса… — она обернулась. — Теперь вы одна из нас. Ворованных картин. Добро пожаловать в клуб.

Его улыбка была безрадостной, но в ней была та самая правда, которую она искала. Грязная, опасная, но настоящая.