Искусство обладания

Глава 11. Танец на балу

Зеркало в гардеробной отеля «Метрополь» отражало идеальную картинку. Алиса в платье цвета ночной грозы, сшитом на заказ в парижском ателье. Ткань, расшитая сотнями крошечных кристаллов Swarovski, ловила свет, превращая её в живой драгоценный камень. На шее — бриллиантовое колье из коллекции Комова, холодные камни касались кожи, как оковы. Она была безупречна. Кукла, которую одели для парада.

Виктор, стоя за её спиной, положил руки ей на плечи. Его отражение улыбалось — ровной, удовлетворённой улыбкой коллекционера, любующегося своим новым приобретением.

«Вы затмите всех сегодня», — сказал он. Его пальцы слегка сжали её плечи. Не ласка, а проверка прочности материала.

Бальный зал сиял. Хрустальные люстры, позолота, гул голосов, смех, звон бокалов. Это был зверинец, но звери были в смокингах и вечерних платьях, а их когти и клыки были спрятаны за безупречными манерами.

Именно здесь, среди этого блеска, она увидела его.

Марк.

Он стоял у высокой колонны, одетый в простой, но хорошо скроенный чёрный костюм без галстука. В руке он держал бокал с шампанским, но по его позе было видно — он не пил. Он наблюдал. Как хищник в загоне с травоядными.

Их взгляды встретились через всю залу. Воздух словно сгустился, стал вязким и тяжёлым. Шум бала отступил, превратившись в глухой гул. Она видела, как его глаза, эти серые, пронзительные глаза, медленно скользнули по её платью, по бриллиантам, по её безупречному образу. И в них не было ни восхищения, ни осуждения. Был вопрос. Всего один вопрос.

Это ли ты?

Комов, заметив её взгляд, слегка нахмурился.
«Белов? Что он здесь делает?» — его голос прозвучал раздражённо. «Приглашён для оценки гобелена в восточной галерее. Но он явно вышел за рамки своих полномочий».

Он взял её под руку, его пальцы сомкнулись на её локте, и повёл в центр зала. Начинался танец.

Это был вальс. Плавный, величественный, безупречный. Рука Комова на её талии была твёрдой и уверенной. Он вёл её с лёгкостью, словно она и вправду была невесомой куклой. Они кружились, и огни люстр сливались в сверкающие полосы. Она улыбалась, её тело выполняло все па, но её мысли были там, у колонны.

Она чувствовала на себе взгляд Марка. Он жёг её, как раскалённое железо. Каждый поворот, каждый наклон головы — она делала это для него. Чтобы показать: я здесь, но я не с ними. Я играю свою роль, но я не стала этой ролью.

«Вы сегодня особенно прекрасны», — прошептал Комов, притягивая её чуть ближе. Его дыхание коснулось её виска. — «И абсолютно недосягаемы. Как картина за бронированным стеклом».

«Может, стекло не такое уж и прочное?» — рискнула она, глядя ему прямо в глаза.

Его улыбка не дрогнула, но в глазах что-то мелькнуло. Острый, холодный интерес.
«Любое стекло можно разбить, дорогая. Но стоит ли? Осколки могут поранить».

Танец закончился. Зал аплодировал. Комов отпустил её, чтобы обменяться несколькими словами с подошедшим министром. Алиса осталась одна на краю паркета, переводя дух.

И тут он оказался рядом. Марк. Он прошёл так близко, что рукав его пиджака коснулся её обнажённого плеча. Мимолётное прикосновение, но от него по всему телу пробежали мурашки.

«Играйте дальше, принцесса, — его шёпот был едва слышен, но каждое слово врезалось в память. — Но не забывайте, кто вы на самом деле. Под всем этим блеском».

Он продолжил путь, не оглядываясь, растворившись в толпе. Она стояла, всё ещё чувствуя жгучий след его прикосновения на коже. Оно было грубым, реальным, живым. Пятном правды на идеальной картине лжи.

Комов снова взял её под руку.
«Похоже, наш реставратор забыл о субординации. Напомнить ему о его месте?»

«Не стоит, — голос Алисы прозвучал ровно, хотя сердце бешено колотилось. — Он просто пьян. Не стоит обращать внимания».

Она смотрела вперёд, на сияющую толпу, но видела только его глаза. И понимала, что танец только начинается. И её партнёр уже сменился.