Искусство обольщения для воров-аристократов

Пролог

— Мы теряем магию. Нам жизненно необходим этот артефакт, — слова повисли в воздухе.

Только что просторная светлая гостиная с высокими окнами была наполнена гулом пары десятков голосов, и вот все присутствующие разом замолчали. Стало слышно тихое шипение радио, сопровождающее звуки бархатного джаза. Невысокий мужчина с мягкими чертами лица и темными усами озвучил то, что и так было ясно, но всем собравшимся требовался этот итог.

Дрова тихо потрескивали в камине, над ним в мягком желтом свете мерцал герб Фентерры. Сейчас красный щит с серебристым тисом и россыпью звезд притягивал взгляды, напоминая: вы не только обсуждаете счастье своих семей, но и решаете судьбу всего государства.

За окном уже стемнело, и благодаря огню и неярким лампам в комнате могло бы быть уютно. Однако за чаем с имбирем и традиционным лимонным печеньем проходили не милые беседы о погоде и ближайшем чемпионате по гольфу.

— Глорион — наш последний шанс на спасение, — продолжил мужчина, дважды стукнув кулаком по деревянной спинке бархатного дивана цвета припыленного макового лепестка.

— Где бы мы были без твоей способности подмечать очевидное, Ламарин? — раздался язвительный голос из кресла в углу.
— Мы уже битый час ходим вокруг да около, игнорируя это очевидное, Гроус.
Мужчины агрессивно посмотрели друг на друга.
— Мальчики, не ссорьтесь, — примирительно сказала Амая, строгого вида дама с белыми как снег волосами. — Мы все раздражены тем фактом, что Хранитель отказался передать или продать нам Глорион. Однако это не повод нападать друг на друга. Это повод крепко подумать, как заполучить артефакт.
— Да надо его того, — произнес вдруг Данни.

Он был младшим сыном Ламарина, в респектабельном доме которого и проходило собрание.
— Чудесный план, — тут же саркастично отозвался Гроус, вставая из кресла, — продуманный и ориентированный на успех.

Его светлые глаза казались неестественно яркими на смуглом суровом лице. Он прошелся по комнате и зачесал назад без того аккуратно уложенные волосы, что могло выглядеть как позерство, но на самом деле являлось жестом глубокой задумчивости.

— Я имею в виду, — быстро заговорил Данни, на его гладких щеках появилось два красных пятна, — мы могли бы… украсть его.
В комнате вновь повисла пауза. Разумеется, именно этот способ был у всех на уме с тех самых пор, как хранитель артефакта отказался сотрудничать. Но ни у кого из старших представителей доблестных семей Фентерры не хватило духу озвучить это. Данни, самый молодой из членов благородного собрания — ему едва исполнилось двадцать четыре — не боялся осуждения и смелых идей.

Первой заговорила Амая. Блеснув парой рубиновых колец, она элегантным движением заправила за ухо короткую белую прядь и произнесла, уже без прежней уверенности:
— Это не очень хороший способ, это незаконно, это…
— Это единственный выход, — закончил за нее Гроус, решительно упершись кулаком в стену.
Все перевели на молодого мужчину вопросительные взгляды. Он же, в свою очередь, продолжал безразлично смотреть в пространство перед собой.

— Поведение Хранителя объяснимо, — произнес он медленно, — Глорион уникален и в ненадежных руках может быть… опасен.
На этих словах Гроус изобразил что-то вроде сожаления, но то ли он не пытался казаться искренним, то ли черты лица, резкие и порочные, не позволяли верить ему. Так или иначе, публика едва ли купилась на этот небольшой спектакль. Гроус обвел присутствующих внимательным взглядом и продолжил:
— Но мы окажемся в еще большей опасности, если магия ослабеет или исчезнет.

Сжав руки в замок, он набрал воздуха в грудь, готовя слушателей к долгому монологу.
— Конечно, воровство достойно исключительно осуждения, — тон его претендовал на открытость и простодушие, но глаза выдавали плута, — и я бы никогда не стал оправдывать действия, противоречащие закону с юридической или моральной точки зрения.
Театральная пауза. Затем, придав и лицу, и голосу больше решительности, Гроус продолжил:
— Но это именно тот случай, когда цель оправдывает средства. Наша жертва — предательство этических принципов — ничто по сравнению с той возможной ценой, которую нам придется заплатить, если Фентерра ослабеет. Содружество Южных Морей уже что-то вынюхивает, у наших берегов была замечена подводная лодка. Стоит им узнать о возникших проблемах — и их флот окажется у наших границ уже завтра. Кроме того, считаю, стоит принять во внимание тот факт, что Хранитель, будучи гражданином Морланда, не имеет к нашей стране, оказавшейся на грани войны, никакого сострадания. Так не будет ли правильным и нам закрыть глаза на некоторые нравственные аспекты?
Замолчав, он сперва продолжал смотреть вперед, но затем медленно перевел взгляд на Амаю — ее слово считалось наиболее весомым в этом уважаемом собрании. Судя по выражению лица, она была совсем не в восторге от того, что слышала, и, главное, от того, какое решение предстояло принять.
— Ох, Кайлер, — проговорила, наконец, Амая, — ты способен убедить курицу в том, что она не курица, а собака, и даже заставить ее лаять.
Гроус самодовольно скривил губы.
— Но мало того, что артефакт находится в Морланде, он, я уверен, надежно охраняется, — произнес старший Ламарин задумчиво, — кражу необходимо тщательнейшим образом продумать и подготовить. Верховный на это не пойдет, на официальную операцию нечего и рассчитывать. Стражей порядка, соответственно, тоже будет не привлечь. Если власти Морланда прознают, чем занимаются наши люди у них в стране, международный скандал — лучшее, что нас ждет…

Присутствующие закивали.

— Кражей артефакта должен заняться кто-то из нас. Кто-то из нашего узкого круга посвященных. Привлекать людей со стороны опасно. Мои сыновья могли бы взяться, но они — Стражи, их ввязывать в это нельзя. Большинство здесь привыкло иметь дело с бумажками, а не с интригами и, тем более, не с преступлениями…

— Ах, как изящно ты подвел разговор к моей кандидатуре, — Гроус пронзительно посмотрел на Ламарина сверху вниз, и тот невольно отвел взгляд в сторону. — Ты ведь намекаешь, что я мог бы заняться этим, верно?