Искусство обольщения для воров-аристократов

ГЛАВА 7. Новый урок

Алиона проснулась в шесть утра. Организм не смог так быстро перестроиться на новый часовой пояс, и до восьми она изнывала от бессонницы. Наконец, будильник зазвучал великолепной симфонией, заливая музыкой весь номер. Алиона встала, совершила утренние процедуры, оделась и села на диван, предполагая, что скоро явится Гроус.

Тот не спешил, и ожидание ей наскучило. Алиона решила прогуляться. Не желая нарываться на конфликт, она отказалась от идеи выходить на улицу. Зачем, когда есть возможность взглянуть на город с высоты птичьего полета? Видимо, экстремальное катание на лифте являлось своеобразным приветствием со стороны лифтера, больше оно не повторялось. Но Алиона решила попросить именно об этом. Она поздоровалась с этим странным, не очень симпатичным человеком и спросила:
— Извините, господин, а вы не могли бы еще раз прокатить меня как в первый раз? Чтобы сквозь крышу и в небо?
Красноречивый взгляд, которым одарил ее лифтер, едва ли можно описать словами. Он, кажется, решил, что девушка не в себе. Однако после небольшой паузы позволил ей войти внутрь. С подозрением косясь на пассажирку, лифтер поднял рычаг. Лифт рванул вверх. Алиона вцепилась в перила, предвкушая сказочный полет.
Стеклянная кабина взмыла в небо, отчего перехватило дыхание. Но на этот раз Алиона не отвлекалась на страхи, а просто наслаждалась великолепным видом. У нее было лишь несколько секунд, чтобы окинуть взглядом залитые утренним солнцем крыши небоскребов, узнать силуэт гигантской статуи Трех Волшебников и бросить взгляд на полноводный Глэйсер. И вот узкий туннель шахты засосал кабину обратно. Когда лифт медленно остановился на двадцать пятом этаже, Алиона обернулась к лифтеру и поблагодарила его. Тот вдруг улыбнулся, обнажив ряд белоснежных идеально ровных зубов, и ответил:
— Пожалуйста, сумасшедшая девчонка.
Не успела Алиона насладиться послевкусием от полета, как дикое рычание заставило ее сложить брови домиком и с мученическим видом повернуться к двери в собственный номер. Там уже стоял Гроус, злой, как бешеный медведь.
— Где ты была, проклятье? — спросил он, слова его были больше похожи на раскат грома.
— Каталась на лифте, — ангельским голоском ответила Алиона и попыталась улыбнуться.
— Так я и поверил! Ты ходила гулять? Я же запретил тебе…
Вдруг Гроуса неожиданно прервал гнусавый голосок:
— Леди действительно каталась на лифте.
Лифтер, так и не закрывший двери, упер руки в бока и сердито взглянул на Гроуса. Из-за недовольной гримасы лицо защитника Алионы стало еще более уродливым, но она лишь благодарно улыбнулась.
Гроус сжал губы. И если бы Алиона не знала его лучше, могла бы решить, что он пытался не рассмеяться.
— Лион, в номер.
Алиона кивнула лифтеру и прошла в свою комнату. Гроус зашел следом.
Сев в кресло, она уставилась на него, ожидая очередной порции ругани и сарказма. Тот грациозно приземлился на диван.
— Если вам так не терпелось прорепетировать процесс обольщения, достаточно было постучать в мою дверь. Зачем тренироваться на несчастном лифтере? — сказал он с насмешкой.
— Я думала, вы спали, — ответила Алиона и быстро добавила: — И я не хотела ничего репетировать, хотела просто покататься на лифте. Вы не позволяете мне идти гулять, и я решила, что могу обойтись и беглым осмотром окрестностей сверху.
Гроус изменился в лице.
— Вы же не пытаетесь сказать мне, что… — он замолчал на несколько мгновений, видимо, чтобы усмирить гнев.
Алионе стало не по себе.
— Это безопасно, — сказала она, пытаясь скрыть неловкость за напускной уверенностью.
— Вы… вы… если так сильно хочется убиться, дождитесь завершения операции. А потом я сам скину вас с крыши высотки, если хотите, — кажется, он завелся не на шутку.
Сцепив руки в замок, так, что костяшки пальцев побелели, он продолжил:
— Вы не имеете морального права рисковать собственной жизнью! На вас возлагает надежды вся Фентерра! Вы в самом деле не понимаете, что от вашего здравомыслия зависит судьба пяти миллионов людей?
Ей не нравилось, что он отчитывал ее, как ребенка. Она чувствовала себя виноватой, но не хотела этого. С досадой проведя пальцами по вискам, мысленно вновь надевая маску Лион, она сквозь зубы ответила:

— Обещаю, что постараюсь умереть только после завершения дела, но никак не раньше.

— Дерзите… — выдохнул он.

— Что вы, вовсе нет, — она сама удивилась от того, как язвительно звучал ее голос. — Раскаиваюсь в содеянном. Думала, что мне нужно всего лишь соблазнить незнакомца, а оказывается, нужно еще и в живых оставаться все это время. Со всем уважением, прежде таких указаний от вас не было, так что я и подумать не могла, что это важно!

Гроус поправил воротник рубашки, хотя было очевидно, что душила его не одежда, а ярость.

— Так и знал, что пожалею, решив связаться с самонадеянной, избалованной девчонкой, не ведающей ничего о дисциплине и долге перед родиной.

Небеса, как же сильно ее задели его слова! Ощутив ком в горле, который был предвестником скорых слез, Алиона встала и прошла к окну. Глядя на безмятежные морские волны, она сделала несколько глубоких вдохов.

Как ей было управиться с Гроусом?

Что сделала бы Лион?

Бешеный стук сердца замедлился. Алиона выдохнула и заговорила:

— Очевидно, что лифтер проделывал свой трюк уже сотню раз, все было выверено до сантиметра, — она повернулась к Гроусу, оперевшись руками и поясницей о подоконник. — Моей жизни ничего не угрожало.

Алиона надеялась, что свет из окна чуть просвечивал сквозь легкую ткань платья, вырисовывая силуэт ее фигуры. Но если и так, Гроус внимательно смотрел ей в глаза, не отводя взгляда.

Она прошла к журнальному столику и склонилась, чтобы убрать с него книги.

— Я просто подумала, что вы могли устать после вчерашнего вечера, и не хотела будить раньше времени, — говорила в это время она, небрежно складывая три тома в стопку. — Но сама не могла ни спать, ни читать, и мне нужно было выйти из номера и проветриться.