Искусство замедлять время

АКТ 3

Она была так же прекрасна, как и в последний день нашей встречи. Ее тусклый образ и темный наряд сливались с траурной палитрой затихающей осени. Бездонные голубые глаза и светлая кожа хранили в себе вневременную усладу весны. Красный шарф, обвитый вокруг ее шеи, был подобен лепесткам увядающих роз, а румянец на щеках напоминал багровый отблеск заката, вспыхнувший и повисший на темнеющем горизонте вечерней саванны... Флора… -

Одно ее присутствие, один брошенный взгляд, одно осознание того, что она рядом, - и мое сердце уже свободно от проливных дождей и вечного ненастья. В этот миг осень будто бы покинуло мой внутренний мир и я ясно осознал, что осенний листопад с его атмосферой старинных книг и крепкого кофе, как и теплые перемены весны, летние приключения, зимний снегопад и новогодние гирлянды, - что все эти времена года - лишь декорации, когда на сцене разыгрывается главная пьеса того, что таится в наших сердцах.

«Любовь подобна лучам апрельского солнца», - подумал я про себя. - «Она вдыхает жизнь и даже самые пустынные дюны способна обратить в цветущую долину из березовых рощ, орхидей и тюльпанов».

Увидев ее, я замер, мое тело буквально оцепенело, а глаза были прикованы к ней. Но все это длилось лишь одно мгновение. - Взглядом уловив мой взгляд, она поспешно скрывалась из виду, словно погрузилась во мглу осеннего тумана. Я встал и поспешил следом за ней.

Я шел, стремительно преодолевая проспекты и улицы, но она всегда оставалась на шаг впереди. Ее образ казался неосязаемой химерой, я едва различал ее силуэт в размытых красках осеннего дня. Ветер проносился вдоль опавших листьев, извивая ее красный шарф, к которому я стремился, как затерянное в океане судно - к спасательному маяку.

И внезапно она исчезла, но я не мог остановиться. Какая-то неведомая сила вела меня к ней. Возможно, это был страх потерять ее окончательно, а возможно, - уверенность, что если я дойду до конца, то найду не только её, но и ту часть себя, которую утратил в её отсутствие.

Перед исчезновением ее шарф мелькнул при входе в наш излюбленный парк. Потеряв ее из виду, я все же продолжал искать, не теряя надежды. И, стоило мне только ступить на усыпанную гравием дорожку, где простирается липовая аллея, как она вдруг появилась на расстоянии вытянутой руки, с той скрытой внезапностью, с какой появляется убийца в переулке, - и сразила меня убийственным поцелуем.

В этот миг время словно застыло. Мир утонул в головокружительном круговороте долгожданного объятья. Осень, прохлада, серый безмолвный пейзаж, - все это перестало существовать… - в это мгновение была лишь она.

• Ты вовсе не плод моего воображения, - прошептал я, чувствуя тепло ее объятья. Ее дыхание было прерывистым и коротким, вдохи и выдохи обрывались в беспорядке треволнения, говоря о том, что она не меньше меня ждала этой встречи. Изысканные локоны волос мягко касались моего лица, источая едва уловимый аромат, который сливался с прохладой осеннего воздуха и запахом древесной коры. Голубые глаза, знакомая прямота взгляда, несвойственный румянец на щеках, - уверен, ты испытывал это чувство, читатель, когда вновь встречаешься с чем-то родным после долгой разлуки. Словно возвращаешься домой после долгого отсутствия, где тебя с нетерпением ждут самые близкие люди за накрытым столом, а в камине пламенеют дрова, согревая все вокруг несравненным теплом домашнего уюта… - и ты понимаешь, что в твоей жизни нет и не будет ничего роднее этого тепла, этих непринужденных разговоров за обеденным столом и этих расспросов, где ты пропадал и когда собираешься подарить родителям внуков.

Ощущая это чувство родного, словно две частицы неделимого вновь сплелись воедино, я сказал:

• Исторический опыт призывает быть осторожным в выборе того, кому позволяешь распускать корни в своем сердце. Ибо безболезненно их уже будет не вырвать…
• Но ты ведь знал, - прервала Флора, - что мы еще встретимся.

«Знал?» - задумался я. Мои дни были переполнены беспросветностью моего одиночества. Я буквально утопал в омуте мучительных самотерзаний… Ты хочешь знать, на что это похоже, читатель? - Это похоже на одиночество солдата, которого подстрелили в ногу и забыли в окопе, когда все отступили. Он лежит в грязи, ощущая, как кровь сочится в землю сквозь пальцы, которые тщетно пытаются остановить кровотечение. Он слышит далекие взрывы и крики, но это не его бой. Его бой — здесь, между ним и всепоглощающей тьмой. Никто уже за ним не вернётся. Он смотрит в небо, полное равнодушных звёзд, и понимает, что останется здесь до конца. Грязь и кровь сливаются в одно. Он теряет связь с телом, как корабль, дрейфующий в шторме, теряет свой курс. Он мог бы кричать, но зачем? Никто не услышит. В этом мире для него больше нет света.

Одиночество — это не просто отсутствие людей вокруг, это невыносимая тишина там, где должно быть что-то живое. Оно напоминает старого капитана на тонущем корабле, который понимает, что помощь уже не придет. Ведь, как известно, капитан идет ко дну вместо со своим кораблем… - И он поднимается на палубу и слышит, как ржавеют цепи на мачте, как скрипит пустой корпус, когда волны обрушиваются на него раз за разом. В его голове — только эхо воспоминаний, давно стертых и ставших бледными тенями былого величия. Все остальные давно покинули корабль, распределившись по шлюпкам, но он остался, держась за невидимые рули, которые больше ничего не направляют. Он чувствует, как корабль медленно погружается в холодную темную воду, и загадочно взирает в туманную даль морского простора, - без мужества, без страха, без надежды понимая, что на этом всё.