Исповедь начинающей разлучницы

Глава вторая

Сначала я, бегая и прыгая вокруг парней, которые барахтались в снегу, пыхтели и с остервенением лупили друг друга, пыталась их разнять своими силами, но куда там! Отчаявшись и плача, я уже приготовилась кричать и звать на помощь. Телефон у меня был с собой, но я боялась звонить в милицию.

Страх этот сначала был необъяснимым, и причину его я поняла позже. Поборов рыдания, я набрала в грудь побольше воздуха, как вдруг что-то случилось. Слава и Алик почему-то резко взлетели вверх. Во всяком случае, с перепугу мне показалось, что взлетели.

Я подняла глаза и увидела своего папу, который левой рукой держал за шиворот Славу, а правой - Алика. Я опять заплакала, теперь от облегчения и от радости, и тут ко мне подскочила мама, которая до этого закрывала машину. Мама обняла меня, погладила по голове. От страха я даже не заметила, как приехали мои родители.

Встряхнув парней, отец легко подтолкнул их к подъезду и приказал:

- Вперёд, бойцы!

Папа мой когда-то служил в воздушно-десантных войсках, и с ним до сих пор мало, кто решался вступать в принципиальные споры. Парни послушно зашагали к подъезду, молча стреляя друг в друга неприязненными и гневными взглядами.

Дома мама заставила всех умыться, а папа, тем временем, оценил "телесные повреждения" двух забияк и достал аптечку. У Алика были разбиты губы, а под глазом красовался синяк. У Славы была ссадина на одной из скул, и тоже подбит глаз.

Пока мама обрабатывала боевые ранения парней, папа позвонил родителям Славы, предупредив о том, что их сын провожал девочку до дома и остался на чашку чая. Пообещал, что сам проводит Славу до дома.

Я сервировала стол, ведь мы, действительно, решили все вместе выпить чаю.

- Придётся попросить прощения у твоих родителей, Вячеслав, - покачал головой папа, глядя на нежданных гостей. - Получается, ты за мою дочь пострадал. Только вот почему? Неужели Альберт представлял собой угрозу для Алисы?

- Ничего я не представлял собой... то есть, угрозу не представлял, - пробурчал Алик, поморщился и коснулся разбитых губ.

Чай Алик не пил, просто сидел за столом, испепеляя взглядом Славу.

- Из-за чего тогда сыр-бор? - удивилась мама.

- Я провожал Алису после праздника, потому что она одна из всего класса живёт в этой стороне. А тут этот, - Слава сделал презрительное движение подбородком в сторону Алика.

- Я сказал мальчику, чтобы шёл домой, пока родители не забеспокоились. Сказал, что провожу Алису сам, мы ведь живём в одном подъезде. А мальчик упёртым оказался. И слишком боевым, - Алик опять потрогал разбитые губы и покосился на Славу.

- Альберт, мне кажется, ты последний человек, которому следует привлекать к себе внимание милиции. Тем более, тебе давно не тринадцать лет. Сколько тебе?

- Скоро семнадцать, - мрачно ответил Алик. - Да я и не собирался драться, он первый на меня кинулся.

Вот тут я и поняла, почему боялась звонить в милицию. Выходит, я всё-таки в глубине души переживала и за соседа, у которого раньше были приводы. Стоило ли проявлять сочувствие и великодушие?

- Слава не выдержал, потому что Алик не пропускал нас в подъезд и грубил Славе, - я почувствовала себя обязанной восстановить справедливость.

- Да, Алиска, не ожидал я от тебя, - вздохнул отец и покачал головой.

- Чего не ожидал? - испугалась я.

- Тебе всего тринадцать, а из-за тебя уже проводятся кулачные бои. Что дальше будет? А?

Мама рассмеялась, а я почувствовала, что краснею. Лицу стало жарко.

- Мне Алиса всегда нравилась. И сейчас нравится, - заявил вдруг Алик.

Все уставились на него, а я поперхнулась чаем и закашлялась.

- Похвально, Альберт, что ты так вот прямо говоришь об этом, - кивнул отец. - Вот это по-настоящему мужской поступок, на который немногие способны, да почти никто, если говорить о вашем возрасте. Но Алисе всего тринадцать, Альберт. Давай будем исходить из этого. Вот когда Алиса окончит хотя бы школу, когда ей исполнится восемнадцать, если не передумаешь, если дочь наша не разонравится тебе, вернёмся к этому разговору. Договорились?

- Договорились, - просто согласился Алик.

Я мысленно негодовала, но спорить с отцом не хотела, тем более, при гостях. Надо же, всё решили! Вообще-то мне Слава нравится, и больше никто! Тем более, не Алик Вернер. Да не дай Бог! Алик - последний парень на свете, который мог бы мне понравиться. Он авантюрист, непредсказуемый тип. И вообще, я боюсь его.

- Ну если мы всё выяснили, - веско продолжил отец и посмотрел по очереди на Алика и на Славу. - То бывшие противники сейчас обменяются рукопожатием и дадут мне слово мужчины, что это была их первая и последняя драка.

Я видела по глазам Алика и Славы, как им не хочется подчиняться этому требованию, однако с моим отцом спорить парни не посмели. Обменялись рукопожатием, по очереди дали слово отцу. Потом Алик ушёл домой, а папа пошёл провожать Славу и просить прощения у его родителей.

С тех пор Алик мне не докучал, даже когда мы встречались с ним случайно. После каникул он вернулся в закрытую школу. А весной мы переехали в частный дом, и Алик опять надолго пропал из моей жизни.

К счастью (а может, и к несчастью), стычка с Аликом никак не повлияла на отношение ко мне Славы: мы по-прежнему относились друг к другу тепло и по-дружески. То есть, он ко мне относился тепло и по-дружески, а я была в него по уши влюблена, пряча под маской дружеского отношения взлёты и падения, бессонные ночи, горечь, ревность, приступы неожиданного счастья или горя. В общем, я поэтапно проходила свою влюблённость, не пропуская ни одного круга, ни одного нюанса.

В классе, да и во всей школе, нас с Лукиным считали парой, а на деле же наши отношения даже тогда, когда мы вплотную подошли к окончанию школы, оставались полностью платоническими и дружескими. Я тщетно ждала от Славы хоть каких-то решительных шагов. Сама я, в силу воспитания и природной скромности, проявить инициативу не могла.