Исповедь начинающей разлучницы

Глава четвёртая

К сожалению, сюрприз за эти полгода был не один. Возможно, именно потому этот, последний сюрприз стал неоднозначным. Хотя, по идее, должен был стать однозначным. Либо вообще стать не сюрпризом, а так, рядовым событием.

Сейчас постараюсь объяснить свою сумбурную и запутанную фразу.

Мы с Аликом расстались летом, а в начале осени, через два месяца после ссоры, я не выдержала первая. Поостыв и до чёртиков истосковавшись по Алику, я решила отправиться к нему и просить прощения за свою резкость и за своё эгоистичное поведение.

Конечно, эгоистичное. Ведь я, по сути, отвергла его, а потом сама же говорила, что решение должно приниматься совместно.

Теперь следовало признаться самой себе: я не была готова к такому серьезному шагу, как официальное замужество. Да, я очень серьёзно отношусь к браку, потому что в нашей семье все семьи крепкие. Никто из близких и дальних родственников до сих пор не разводился. Вот и мама с папой, как я говорила ранее, семь лет жили в фактическом браке прежде, чем поженились официально.

Я должна была хотя бы попытаться объяснить это всё Алику тогда, летом. Но меня взбесили его категоричность и непоколебимая уверенность в собственной правоте. А ещё меня удивило то, что Алик, который всегда умел ждать и безошибочно выбирать подходящий момент, в этот раз пошёл напролом.

Поразмыслив уже более-менее здраво и холодно, я сказала себе, что даже у самых надёжных автоматических систем бывают сбои, а мы люди. Имеет право человек устать от своих мудрости и спокойствия, побыть безрассудным, требовательным и эмоциональным? Вот и Алик устал. А может, был не до конца уверен во мне, и ему потребовалось незамедлительное подтверждение моих чувств.

Именно с такими мыслями я, сидя в маленькой кофейне, расположенной на торце дома, соседнего с тем, в котором была мастерская, поджидала Алика с работы. По моим подсчётам, он должен был появиться с минуты на минуту.

Оставаясь незамеченной, я разглядывала высокую худощавую блондинку, остановившуюся у крыльца мастерской. У девушки были правильные, но довольно крупные черты лица и высокие скулы. Длинные осветлённые волосы спускались по модному серо-зелёному плащу до самой... поясницы. Высокие сапоги на тонкой шпильке добавляли к и без того приличному росту сантиметров десять.

Девушка, улыбаясь, говорила с кем-то по телефону. Потом положила телефон в карман, поправила сумочку и бросила нетерпеливый взгляд на двери мастерской.

В моей душе шевельнулось какое-то неприятное предчувствие. Интересно, кого она ждёт? Лёша, напарник Алика и совладелец мастерской, женат, и его жену я знаю. Это точно не она. Возможно, девушка ждёт кого-то из клиентов мастерской?

Однако вскоре я получила ответ на свой вопрос. Надо ли говорить о том, что этот ответ мне не понравился от слова "совсем"?

Из мастерской вышел Алик, запер двери. Спустившись по небольшой лестнице, обнял девушку за плечи, быстро поцеловал, и они пошли к машине Алика, припаркованной тут же.

Тогда я ещё посещала курсы по вождению, на права пока не сдала, соответственно, и машины у меня не было. Иначе я бы непременно последовала за сладкой парочкой. Мне было очень интересно узнать, куда повезёт девушку Алик? К себе? В квартиру, где ещё два месяца назад мы счастливо жили с ним вдвоём?

А что такого? Незаменимых у нас нет...

Конечно, ничего удивительного и экстраординарного в ситуации не было. Мужчина двадцати семи лет, тем более, чувствующий себя отвергнутым, не обязан хранить верность - кому? - и соблюдать целибат. С какой стати? Если рассуждать отвлечённо, всё было правильно, закономерно и справедливо. Вполне себе обыденная ситуация.

Но дело в том, что об Алике я не могла рассуждать отвлечённо. Потому решила, что Алик специально спровоцировал наше расставание. Проще говоря, он устал быть вечно понимающим, мудрым и терпеливым. Захотел получить немедленную компенсацию за все годы ожидания. Решил так: пан или пропал.

У меня же была своя правда. Я никогда не лгала Алику и стала с ним встречаться только тогда, когда окончательно закрыла для себя страницу под кодовым именем "Слава Лукин". Да, Алик полюбил меня намного раньше, чем я его, и терпеливо ждал. Так что же теперь, я должна ему за это, так получается? За то, что ответила на его чувства не сразу?

Не получив компенсации от меня, Алик начал искать утешение в другом месте. Что ж, закономерно и банально.

Получив грандиозный удар по самолюбию, я опять выпала из жизни на несколько дней. Всё приходит с опытом, потому на этот раз я уложилась в своих страданиях в два выходных, и в понедельник вышла на работу. Осунувшаяся и бледная, но вполне трудоспособная.

Если раньше, в случае со Славой, меня мучил вопрос: "Почему она, а не я?", то теперь я спрашивала себя: "Что со мной не так?". Очень выручали курсы, а потом поиск и покупка машины. Потому вскоре я сказала себе, что всё со мной так, как надо, а жизнь продолжается.

Время шло, и чуть больше двух месяцев назад, в день моего рождения, мне позвонил Алик. Я решила, что обойдусь без его поздравлений, потому трубку не взяла. Алик перезвонил ещё три раза, и мне даже пришлось отключить звук в телефоне.

Приехав домой, я строго-настрого предупредила родных: меня ни для кого нет. Совсем ни для кого. Почему-то я была уверена, что Алик появится, он позвонил неспроста, не из вежливости.

Алик приехал вечером. Отец ещё не вернулся с работы, к счастью, потому что от него можно было ожидать подвоха: папа спал и видел Алика своим зятем. Мама сказала Алику, что я никого не хочу видеть, но цветы и пакет с подарком приняла и обещала передать мне.

Я заявила, что мама может распорядиться подарками на своё усмотрение. Зачем мне его подношения? Пусть дарит своей долговязой красотке. Как они тогда красиво ушли! У меня прям музыка из "Шербургских зонтиков" в ушах зазвучала.

Повздыхав, мама поставила цветы в вазу, а пакет с подарком убрала в шкаф. Кстати, он там так и стоит до сих пор. Хотя я заглянула в него в первый же день: надо же было проверить, вдруг там что-то скоропортящееся? Мне вовсе не улыбалась перспектива распространения по комнате какого-нибудь непонятного амбре.