Исповедь огня

Глава 1

Темнота не была абсолютной — она была маслянистой, тяжелой и пахла сырой известкой. Блэйк пришла в себя от собственного всхлипа, который отозвался в затылке резким электрическим разрядом. Тошнота подступила к горлу мгновенно.
«Не блевать. Задохнешься», — прорезал туман инстинкт самосохранения.
Она лежала на боку на холодном бетоне. Руки были туго стянуты за спиной колючей веревкой, как и ноги в районе щиколоток. В памяти всплывали рваные кадры: серые скелеты заброшенных домов поселка, хруст битого кирпича под ботинками и… тишина. Ни единого звука — только собственное тяжелое дыхание.
Девушка судорожно вдохнула, стараясь унять головокружение, и закашлялась, когда пыль попала в горло. Пальцы онемели и едва отзывались на мысленные приказы пошевелиться. Блэйк приоткрыла глаза, попыталась осмотреться, но тут же поморщилась от прострелившей голову боли. Старый кирпич стен кое-где осыпался, разметав пыльную крошку и осколки по полу.
«Где я? Что с Итаном?»
Вопросы крутились в голове, но ответов на них не было. Плечи ныли от неестественного положения. Попытка перекатиться на живот отозвалась резкой болью в суставах. Блэйк сжала зубы и замерла, сдерживая стон.
«Думай, Эшфорд. Анализируй».
Она осталась лежать на боку, глазами сканируя помещение в поисках предмета, которым можно разрезать веревки. Как назло, ничего не было. Превозмогая боль, девушка перевернулась на другой бок. В левое плечо тут же начала поступать кровь, отзываясь в нервах тысячами колючих вспышек. Вот оно! Чуть в стороне — у стены — виднелся едва заметный выступ. Во мраке помещения было не разобрать что это, но попытаться стоило.
Блэйк начала отталкиваться связанными ногами от пола и поползла в сторону выступа. Одежда натянулась, вдавливаясь в кожу. Девушка заставляла себя дышать ровно, короткими вдохами через нос, чтобы унять подступающую панику и тошноту. Голова грозила расколоться на части.
Из стены в нескольких сантиметрах от пола торчал осколок старой трубы — ржавый, изъеденный коррозией, чуть влажный. Пересиливая себя, Блэйк смогла сесть и привалиться к стене. Пульс отдавался в висках набатом. Девушка выгнула спину, стараясь поднять связанные руки чуть выше, чтобы нащупать острый край. Пальцы не слушались, но через мгновение она почувствовала острое ребро трубы.
Первый рывок был слишком сильным: железо впилось в кожу запястья, и Блэйк едва не вскрикнула, закусив губу до крови. Сладковатый привкус меди во рту помог сфокусироваться, и она начала методично двигать руками вверх-вниз. Звук трения пеньки о металл казался оглушительным в этой гробовой тишине подвала. Веревка была старой, ворсистой, и эти мелкие волокна впивались в кожу, смешиваясь с потом и кровью. Каждое движение отзывалось вспышками боли в затылке, но девушка не прекращала попытки освободиться.
«Еще немного, Блэйк. Ты не сдохнешь здесь».
Она сделала еще один рывок, чуть сильнее налегая весом на металл. В какой-то момент раздался едва слышный щелчок — одна из прядей веревки лопнула. Девушка продолжила еще усерднее. Плечи горели, словно в них воткнули раскаленные спицы. Снова рывок. Еще один. Блэйк почувствовала, как натяжение ослабло — теперь узлы не впивались в запястья так беспощадно.
Она резко развела локти в стороны. Веревка сопротивлялась несколько секунд, а потом с сухим звуком сдалась. Руки, внезапно освободившиеся, по инерции дернулись вперед, и от этого резкого движения перед глазами снова поплыли черные пятна. Блэйк не сразу смогла ими пошевелить. Пальцы скрючило, ладони были липкими. Потребовалось около минуты, просто чтобы вернуть рукам чувствительность, растирая запястья, на которых остались глубокие багровые борозды от узлов. Кровь с трудом возвращалась в пережатые сосуды.
Непослушными пальцами девушка ощупала грубую веревку на щиколотках. Узел был затянут на совесть — нападавший не скупился на витки. Рвать бесполезно — только сильнее затянется. Она начала ковырять ногтями верхнюю петлю. Один ноготь сломался под корень, но Блэйк даже не поморщилась. Она нащупала свободный кончик и, упершись ботинком одной ноги в подъем другой, создала небольшой люфт. Секунда, вторая, мучительный рывок — и петля поддалась. Веревка соскользнула с ботинок, змеей опав на бетон. Девушка замерла. Она была свободна от пут, но тело все еще предавало ее. Стоило попытаться сесть ровнее, как комната совершила медленный оборот вокруг своей оси. Блэйк прижала ладони к вискам, заставляя мир остановиться.
«Надо выбираться».
В окно — не вариант. Слишком маленькое, слишком высоко. Это бессмысленно. Девушка прислушалась, пытаясь уловить хоть какие-то звуки. Если это тот самый заброшенный поселок, где ее схватили, то вокруг должна быть мертвая тишина. Единственной возможностью на выход была дверь — старая, деревянная, вся в щербинах и зазубринах.
Опираясь на стену, Блэйк начала подниматься, пытаясь совладать с непослушным телом. Пальцы нащупали шершавую поверхность. Сделав несколько тяжелых вдохов и выдохов, она нажала на полотно ладонью, и петли неохотно, но плавно поддались. Подарок судьбы или проклятье, но дверь не издала предательского скрежета, который мог бы выдать ее в первую же секунду. Щель расширилась до пары сантиметров. Из коридора пахнуло густым запахом сырости, плесени и чего-то кислого. Сердце колотилось где-то в горле, мешая слушать, но девушка заставила себя считать вдохи, чтобы успокоить пульс.
Голоса. Они доносились откуда-то из глубины, приглушенные расстоянием. Слов было не разобрать, но слух уловил мужские тембры минимум двоих. Блэйк осторожно выскользнула из своей «камеры». Темнота узкого коридора была почти осязаемой, лишь в самом конце мерцал неровный желтоватый свет. У нее не было оружия. Не было вообще ничего, чем можно было бы защититься в случае нападения. Тело сейчас не помогало. Блэйк понимала: если пойти на свет, она окажется на открытом пространстве против двоих, как минимум. Если остаться в тени — рано или поздно за ней придут и обнаружат пустую комнату.
Девушка двинулась вдоль стены, едва касаясь кончиками пальцев холодного кирпича. Каждый шаг был испытанием: подошвы тяжелых ботинок казались ей оглушительными, хотя она ступала мягко, перекатываясь с пятки на носок. Голоса по мере приближения становились четче.
— Не торопись, — сказал мужчина. — Мясо должно остаться цельным.
— Хорошая добыча, — раздался второй голос. — Сочная. Чистая. То, что нужно.
— Таир сказал, что посвящение будет грандиозным.
— Он всегда так говорит, — проворчал мужчина.
— И всегда оказывается прав, — убедительно ответил другой. — Сегодня важный день для всех нас.
Блэйк замерла у самого края дверного проема, прижавшись спиной к косяку. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выбьет ребра, но она заставила себя сделать медленный вдох. Аккуратно, на уровне своих глаз, девушка выглянула из-за угла.
Помещение внутри было залито тусклым светом керосиновых ламп. С потолка свисали металлические заржавелые крюки, на которых мерно покачивались туши животных. На стенах крепились ножи, топоры, какие-то приспособления для разделки мяса. В середине пространства стоял длинный массивный стол, обитый железом. Возле него, спиной к ней, работали двое мужчин в плотных прорезиненных фартуках. В руках у обоих были тяжелые тесаки. На грязной поверхности лежало какое-то животное со снятой шкурой. Кровь заливала стол и пол вокруг. Один из мужчин замахнулся, и сталь вошла в плоть с глухим, сочным звуком.
Блэйк видела гору мяса на столе. Мысль о том, что это может быть олень или свинья на секунду принесла облегчение — обычные браконьеры, разделочный цех в глуши. Затем ее взгляд сместился в сторону. На краю стола, отдельно от основной массы, лежала кисть. Бледная, с тонкими пальцами и аккуратно подстриженными ногтями она лежала ладонью вверх, словно прося о милосердии. Блэйк резко перевела взгляд обратно на стол, и теперь то, что она приняла за животное минутой раньше, сейчас обрело иные очертания. Девушка увидела изгиб человеческого бедра, кусок позвоночника…
Холод, который до этого шел от каменных стен, показался ей ничем по сравнению с тем ледяным оцепенением, которое сковало ее внутренности сейчас. Блэйк видела всякое за шесть лет работы в убойном отделе: изуродованные тела, места преступлений, похожие на скотобойни. Но видеть это в процессе — в тишине подвала, под мерное чавканье металла о плоть — было за гранью человеческого восприятия.
Мир вокруг нее на мгновение заложило ватой. Запах железа, который девушка до этого принимала за обычную сырость, ударил в ноздри с новой силой. Это был запах бойни. Человеческой бойни. Блэйк прижала ладонь к губам, чтобы не выпустить наружу крик или звук рвоты. Горло сдавило спазмом. Детектив внутри нее вопил, что нужно действовать, но внутренний человечек просто хотел забиться в самый темный угол и исчезнуть, только бы не вспоминать увиденное.
«Уходи. Уходи сейчас же!» — приказал внутренний голос.
Фраза «важный день» приобрела жуткий смысл. Если они называют это «добычей», значит, они не просто убивают. И что за «посвящение»? Зачем им она? Уж не собирались ли они сделать ее следующей разделанной тушей?
Ее затылок снова прострелило болью. Тошнота, вызванная сотрясением, смешалась с подступившей к горлу желчью от запаха крови и сырого человеческого мяса. Блэйк понимала: если они закончат с разделкой текущей жертвы, они пойдут проверять свою новую пленницу — ее. Времени на раздумья не осталось.
Один из мужчин обернулся к ведру, чтобы смыть кровь с ножа, и Блэйк резко отпрянула назад, в тень коридора, молясь, чтобы ее тяжелое, свистящее дыхание не выдало ее присутствия. Но она допустила ту же ошибку, что и в первый раз — оставила спину открытой и не услышала тихих шагов.
— Ну что, птичка, выспалась? — раздался низкий голос возле самого уха.
Девушка резко дернулась, попыталась вскинуть руки, защититься, но тело, измученное сотрясением и страхом, не послушалось. Что-то тяжелое обрушилось на голову точно в то же место, куда ее ударили в первый раз. Вспышка боли была такой яркой, что на мгновение зрение залило ослепительным белым светом. Образы мясников, окровавленного стола и бледной кисти на краю оцинкованного железа смешались в безумный калейдоскоп и тут же погасли. Ноги Блэйк подкосились, и она мешком осела на грязный пол, так и не успев разглядеть лицо того, кто стоял в тени. Последним, что она услышала, был звук тяжелых шагов, приближающихся со стороны разделочной комнаты. Мир снова схлопнулся в черную пустоту.

* * *
— Блэйк, прием!
Итан Гроу стоял посреди разбитой дороги заброшенного поселка. Ветер трепал кудрявые пряди его волос, гоняя по асфальту серую пыль и обрывки старых газет. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Дрожащие пальцы сжимали рацию, не оставляя надежды дозваться напарницу. В динамике шипело. Белый шум казался в мертвой тишине оглушительным. Парень сделал несколько шагов в сторону, надеясь поймать сигнал.
— Блэйк, это я. Ты где?
Итан отпустил кнопку. В ответ — только ровный фоновый шум. Он снова нажал.
— Я нашел ее… — голос сорвался. — Мы... Мы опоздали. Она мертва.
Парень отпустил кнопку. Эфир тихо зашуршал. Итан прислушивался, ожидая услышать голос девушки, но ничего не происходило. Он медленно опустил рацию, но потом снова поднял к губам.
— Блэйк, прием…