Исповедь убийцы. Наперегонки со смертью.

Маски сорваны?

«Люди готовы верить всему, что услышали по секрету.

Хочешь, чтобы тебе поверили – говори шёпотом».

Малькольм де Шазаль

В понедельник рано утром привычно зазвенел будильник, и Эстер, проснувшись, вдруг поняла, что окончательно вошла в ритм жизни Оливии Смит. После изучения трагедии с Евой Браун она старалась не провоцировать Монику и держалась с ней настороже. Настоящим успехом стал тот факт, что вампирша постепенно привыкла к Эстер, адекватно относилась к их общению с Питером и почти не злилась, когда настырная новенькая появлялась на горизонте. Точнее, она злилась, но делала это незаметно, стараясь просто игнорировать «игрушку» брата. Сходиться со своенравной вампиршей оказалось куда сложнее, чем думала Эстер. Когда она садилась с Кроссманами в столовой, болтала с ними на переменах или просто спрашивала о планах на выходные, Моника молчала и сверлила её злобным взглядом. Дождаться от неё хоть одного доброго слова было невозможно, но Эстер не отчаивалась и упорно завоёвывала очки доверия у Кроссмана. Она надеялась, что Питер сумеет убедить сестру в безобидности их общей знакомой.

Несмотря на то, что прошло уже несколько недель с момента переезда Эстер в Стоунбридж, Далия всё ещё не давала конкретных распоряжений по поводу местных вампиров. Верховный Северной Америки упорно тянул время, и такой расклад начал утомлять Эстер. Она почти каждый день успешно чередовала учёбу в школе с онлайн-учёбой в университете Солт-Лейк-Сити, а по вечерам разминалась дома в тренажёрном зале. Со своей семьёй она общалась изредка, стараясь не особо делиться с мамой подробностями жизни в Стоунбридже. Рой по какой-то неведомой причине выходил на связь максимум раз в неделю, а порой молчал и дольше. Фелисити успокаивала Эстер, что у него просто много работы, но ей это совсем не нравилось. Беспокойство за бывшего подопечного не давало Эстер расслабиться. Масла в огонь подливал тот факт, что его задание должно было закончиться уже давно, стая перевёртышей в Вегасе была успешно ликвидирована, а Рой по-прежнему не возвращался домой. Если бы Эстер могла, она бы давно помчалась в Медфорд и навела там шороху, однако пока ей приходилось довольствоваться Стоунбриджем.

Присутствие рядом вампиров изводило Эстер. Она плохо спала, ей всюду чудились подозрительные тени и чужие взгляды. Каждое утро она просыпалась и проверяла дом, не забрался ли к ней кто-то. После того случая с опрокинутым горшком и следом ботинка Эстер больше себе не доверяла и даже созвонилась с местным охранным агентством, чтобы установить в коттедже сигнализацию и несколько камер во дворе. Это совсем уж напоминало паранойю, но Эстер ничего не могла с собой поделать. Чем дольше она находилась в Стоунбридже, тем больше хотела поскорее разобраться с заданием и вернуться домой.

Понимая нервозное состояние подчинённой, Далия всё чаще говорила Эстер, что лучше не портить хорошие отношения с Кроссманами и держать свои инстинкты в узде. Верховный якобы ждал новую информацию. Вишенкой на торте стало упоминание клана Маркула, одной из старейших и сильнейших вампирских семей, обитающих в Испании. Каким боком эти древние и влиятельные вампиры касались Кроссманов, для Эстер было загадкой. Далия тоже почти ничего не знала или делала вид, что не знает. В одном сомневаться не приходилось: её начальницу не меньше самой Эстер тревожил налёт таинственности на всём, что касалось подробностей задания в Стоунбридже.

Для Эстер жизнь в городе протекала, регулярно напоминая то мыльную оперу, то приключенческий фильм, то скучную школьную комедию. Амелия и Джереми составили её неизменный круг общения. Порой в него затёсывалась Шерон, её подружка Бекки, молчаливый отличник Дерек, перевёртыш Тейлор и ещё несколько не очень приятных личностей, с которыми Эстер даже не пыталась найти общий язык. Если бы не правила приличия и нежелание ругаться с Джереми, Эстер лучше бы проводила время с ним и с его подругой. Терпеть поблизости мрачного Тейлора тоже было сложновато. Он заставлял Эстер каждую секунду ощущать нервозность, от которой у неё дёргался глаз. Опять же, из головы никак не выходил инцидент с разбитым горшком. С тех пор прошло много времени, ничего подозрительного рядом с домом больше не происходило, но Эстер всё равно подозревала Тейлора. Почему-то видеть в роли домушника кого-то другого у неё упорно не получалось.

Два дня назад Эстер отметила ровно месяц с тех пор, как переехала в Стоунбридж. За это время она не добилась почти никаких успехов, разве что окончательно возненавидела уроки и дурацкие домашние задания. Несмотря на то, что в реальной жизни Эстер давно закончила школу, по работе ей не раз приходилось изучать одни и те же дисциплины. Именно этот факт заставлял её лениться и получать плохие оценки в Стоунбридже. Успеваемость никаким образом не влияла на её будущее, так зачем стараться и быть отличницей? Половину контрольных она честно списывала, половину прогуливала, а на любые выговоры учителей и директора реагировала со спокойствием египетского сфинкса. Амплуа «простушки из провинции» она поддерживала только в присутствии Кроссманов. Во всё остальное время Эстер позволяла себе выдохнуть и частично снять маскировку, тем более, что обычно на неё кричали исключительно в кабинете директора Маркла.

Во вторник утром Эстер стояла в школьном холле и смотрела в зеркало на собственную помятую физиономию. Она (физиономия) казалась ей такой несчастной, что хотелось самой себе дать денег и отправить домой отсыпаться. Эстер опять всю ночь просидела с ноутбуком на коленях, переписываясь с Фелисити и пытаясь найти что-нибудь подозрительное в истории Стоунбриджа, но натыкалась только на ничего не значащие газетные статьи и совершенно не выспалась. Не помогли ни три кружки кофе, ни горькая шоколадка, ни обещание пройтись по магазинам и накупить всяких вкусностей. Остатки глаз над кругами от этого всё равно никуда не делись.