Исповедь убийцы. Наперегонки со смертью.

Древний дворецкий

«В жизни бывают случаи, когда самой тонкой хитростью

оказываются простота и откровенность»

Жан де Лабрюйер

Выйдя из дома Амелии, Эстер завертела головой, пытаясь понять, куда бы им с вампиром спрятаться и пообщаться. К счастью, Кроссман вовремя появился по правую руку от своей спутницы и подбородком указал на свой внедорожник, предлагая уехать. Садиться в машину к расстроенному монстру Эстер не хотелось, но им правда стоило расставить все точки над i и снять напряжение. Пришлось наступить на горло паранойе и последовать за Кроссманом. Как назло, начался мелкий противный снег, который вместе с порывами холодного ветра норовил залететь под воротник. Мерзлячка Эстер мгновенно нахохлилась и спрятала руки в карманы куртки.

В просторном салоне внедорожника привычно пахло ванилью, корицей, ментолом и можжевельником. Из стереосистемы лилась тихая классическая музыка, в которой Эстер с удивлением узнала Моцарта. Кроссман включил печку и подогрев сидений, поэтому девушка быстро согрелась, но расслабиться не получалось. Тьма из глаз Питера так никуда и не делась, а даже наоборот, стала ещё более непроницаемой. По позвоночнику Эстер то и дело пробегали толпы мурашек, однако она старалась не подавать вида, что ей не по себе.

- Никогда не пытайся навредить мне прилюдно. Я ведь мог что-нибудь натворить, - с чуть слышным шипением в голосе произнёс Кроссман и завёл двигатель. – Теперь о нас будут говорить всякую чушь.

- Пусть говорят. Тебе разве не всё равно?

Питер в ответ промычал что-то неопределённое и повёл машину прочь от дома Амелии... в направлении своего.

- Давай прогуляемся вдоль залива, - предложил Кроссман. – Там тихо, свежо, спокойно, и нет любопытных ушей. Возьмёшь мою куртку, чтобы не замёрзнуть. Я отсюда слышу, как ты стучишь зубами.

Сначала Эстер хотела возмутиться, что никакими зубами она не стучит, но в последний момент передумала. За окнами машины мелькали симпатичные коттеджи местных жителей, яркие вывески магазинов, другие автомобили и немногочисленные пешеходы. Несколько раз мимо внедорожника пронеслись разноцветные бока городских автобусов и мигающие огнями кареты скорой помощи. Стоунбридж жил своей обычной городской жизнью.

- Зачем ты везёшь меня к заливу? Мы могли бы остановиться недалеко от моего дома. Там много парков, где в такую погоду никто не гуляет.

- С нашими идейными разногласиями лучше выбраться за черту города, - возразил Кроссман, всё ещё пытаясь не шипеть при разговоре. – Я думал, что после того, как ты узнаешь о моём прошлом, твоё отношение ко мне изменится, но я ошибся. Ты по-прежнему считаешь меня чудовищем.

Вампир всё же не сдержался и слишком крепко сжал руль. Хрупкий пластик начал крошиться под его пальцами и посыпался на колени Кроссмана.

Эстер невозмутимо наблюдала за чужой истерикой и покачала головой.

- Когда стучишься в закрытую дверь, будь готов, что тебе не откроют. Прекрати уже пытаться со мной подружиться. Твоя семья чётко дала мне понять, что единственная причина, по которой вы оставили меня в живых – это убийства вампиров. Как только опасность исчезнет, я умру. Я и так попала в беду, когда приехала в Стоунбридж. Не ухудшай моё положение ещё сильнее.

- Это же ты первой решила нас убить, а козлом отпущения всё равно сделала меня, - фыркнул Кроссман тем же стальным тоном, который не стал ни на градус теплее. – Странная логика.

- Нормальная логика. Я, знаешь ли, жить хочу.

- Все хотят вообще-то.

С этими словами Кроссман вдавил педаль газа в пол, и «Мерседес» понёсся вперёд, лавируя в плотном потоке автомобилей и игнорируя правила дорожного движения. Раза три Эстер закрывала глаза, чтобы не видеть, как они врежутся в фуру или грузовик, но всякий раз Питер со смехом уходил от столкновения. Эстер молча проглатывала его нервозное поведение и только сжимала руки в кулаки, бормоча ругательства на смеси английского, итальянского и иврита.

Когда внедорожник остановился на опушке леса неподалёку от загородного дома Кроссмана, Эстер буквально вывалилась на улицу и долго стояла, прислонившись спиной к кузову. Питер ей не мешал, разве что насвистывал зловещие мелодии. В своей «естественной среде обитания» Кроссман не стеснялся выглядеть настоящим вампиром. Его ноздри хищно раздувались, впитывая запахи леса, а глаза сканировали пространство с почти гастрономическим интересом. Когда он улыбался, показывались клыки.

Переведя дух, Эстер первой направилась в сторону подлеска, рассчитывая поскорее дойти до залива. Холод пробирался под тонкую осеннюю куртку и бегал по спине ледяными мурашками, но Эстер бросило в жар. Под её ногами захлюпали раскисшие грязно-бурые листья. Запах сырости, прелости, гниющей древесины и хвои забирался в нос. Над головой шумел ветер, а с неба срывались хлопья снега. Двенадцатое ноября дышало в спину скорой зимой.

Эстер с трудом подавила нервную дрожь, когда Кроссман появился рядом с ней, держа в руках свою куртку, специально нагретую у печки в машине. Ему не нравилась черепашья скорость Эстер, но идти иначе по лесной подстилке у неё не получалось. Ноги вязли в лужах, цеплялись за коряги, волосы путались в ветвях, а деревья внезапно появлялись прямо перед носом.

- Ты уверена, что мы сегодня доберёмся до залива? Или ты решила заночевать в лесу? – с притворным сочувствием спросил Кроссман, в десятый раз помогая своей спутнице выбраться из зарослей кустарника.