Исправь меня, если сможешь

1.

— Нет, Нина! Моё терпение полностью иссякло! — мужчина в дорогом сером костюме, весь красный от гнева, выпучил глаза на девушку, что стояла перед ним криво, пытаясь удержать себя в вертикальном положении. — Твои выходки, вот где мне сидят, — он рубанул по кадыку, уперев потом эту руку в бок, а вторую протянул к дочери. — Ключи от машины, карточки и телефон. Мне. Живо.

— Серьёзно? — Нина лишь захлопала глазами, медленно сглатывая. Голова гудела от похмелья и пока устроенная отцом сцена напоминала сюр. Он же не серьёзно?

Платье прилипло к телу в том месте, куда подружка Рита вылила на неё свой коктейль. Ещё она явно чувствовала, как волосы на затылке саднят. Видимо, её ухажер Вадик слишком сильно схватил за них, пока они пытались записать смешное видео с сексуальным подтекстом. Единственное, что ей сейчас хотелось — принять душ и завалиться спать после неебической тусовки по случаю окончания ссаного универа. Она даже не знала тему диплома — папенька проплатил синюю корочку. А теперь вещает, что должна что-то ему отдать.

— Нина, я, кажется, сказал, что тебе нужно сделать. Не беси меня. Через час у меня совещание с акционерами и не дай бог я опоздаю из-за тебя… — тут у него зазвонил телефон, прерывая речь. Он выхватил его из кармана и ответил. — Да, Саш. Что?!! — дикий взгляд отца молниеносно приклеился к дочери. — Саша, иди сюда, иначе я её своими руками удавлю.

Поняв, что дело дрянь, Нина начала пятиться назад. Высокие каблуки в стиле кукол «Братц» от «Версаче» не выдержали шаткого положения и левая нога подвихнулась. Потеряв на секунду равновесие, она всей тушей грохнулась на задницу, тихо охнув.

— Это последняя капля, Нина! Вся сегодняшняя пресса обмусоливает то, как дочка Корнеева отмечала получение диплома! И знаешь, что там? — мужчина надвигался на неё мощной фигурой, отчего пришлось ползти от него назад. Сегодняшнее утро совсем не напоминало сказку. — Твои танцы в полуголом виде, пьянка с наркотическим угаром и секс-видео! Молодец, доченька! Так держать! Открываешь карьеру в порно?

— Уже давно… — ох, не стоило ей этого говорить.

— Нравится выглядеть как потасканная шлюха? Чего ты добиваешься? Хочешь своим поведением меня в гроб загнать и потопить компанию, которую я тяну на своем горбу? — его вопросы били по мозгам. Кожа Нины заметно позеленела, предвещая, что ещё чуть-чуть и её вырвет.

— А может, нравится? Ты же никогда меня не спрашивал, что я хочу. Может цель всей моей жизни скуриться и сдохнуть от СПИДа?

Разочарование в глазах мужчины накатило волной, и он отпрянул от дочери, закачав головой.

— Во что ты превратилась?.. Мама бы…

— Не надо говорить мне ничего о матери! На, — она дотянулась до сумочки, которая валялась в ногах. — Забирай всё и отъебись от меня нахрен!

На ковер посыпались ключи от «мерса», платиновые карты и последний айфон.

Истерика начала придушивать Нину, как самый жесткий любовник. Только этого не хватало — разговоры о маме на разрывающуюся от похмелья голову. Она пряталась от взгляда отца, пытаясь вернуть свое самообладание. Уж этому научалась профессионально.

— Алексей Матвеевич… — через несколько минут гнетущей тишины в дверях гостиной показался Саша — пресс-менеджер Корнеева, личный ассистент и адвокат дьявола в придачу. — Я уже начал улаживать этот вопрос. Надо лишь… — тут его глаза наткнулись на Нину. — Надо лишь Нину пока куда-то деть, чтобы не давать повода для продолжения этой бучи.

— Можешь сослать меня в Марсель к бабушке, как вы всегда любили это делать, — там она хотя бы смогла жить, плюс-минус, в таком же удобстве.

Алексей Матвеевич вздохнул, зажав пальцами переносицу.

— Иди приведи себя в порядок. На это невозможно смотреть.

Хмыкнув, Нина кое-как поднялась с пола и, покачиваясь на каблуках, пошла в сторону Саши. Похлопав его по плечу, дотянулась до уха мужчины.

— Давай, виляя хвостом лучше. Может когда-нибудь и тебе перепадёт, — тот сразу отшатнулся от неё, пропуская в коридор.

Из всех подчиненных отца, только он не купился на её соблазнения — счастливо женат.

Комната в родительском доме встретила беспорядком и слега приторным запахом травки. Нина, скинув туфли, прошлепала к гардеробной, снимая на ходу испорченное коктейлями дизайнерское платье.

Господи, сколько драмы! Она так бесилась каждые выходные, но все бульварные гады решили поймать именно в этот момент, именно сегодня ночью, перед знаменательным днем, когда у её папеньки новое слияние, собрание и за каждым его чихом-пуком пристально следят. Как же заебало. Хорошо, что ещё старшего братца не было. Больше укоров и ядовитых слов она бы не вынесла.

Зайдя под обжигающие струи душа, Корнеева глубоко вздохнула, пялясь в одну точку на кафельной плитке, и обняла себя руками. Из груди сам собой вырвался сдавленный стон боли, а после её накрыли рыдания. Но за потоком воды никто не увидит этих слез. Больше никогда. Никто никогда не увидит, что ей до сих пор больно, а вина, в такие моменты, придавливает к земле, грозясь раздавить всмятку.

***

Спустилась вниз в гостиную Нина через добрых полчаса. Отец с Сашей разговаривали о предстоящем собрании, а она плюхнулась на софу напротив них.

— Ну, вы уже заказали мне билет до Франции? — дотянувшись до вазы, как ни в чем не, бывало, Корнеева схватила красное яблоко и смачно откусила, перепрыгивая взглядом с одного на другого.