Испытание. Цена любви.

Глава 4

Нина

Я была так напряжена, что мои руки охватила мелкая дрожь, когда я торопливо нажимала на экран, чтобы принять звонок. Сердце колотилось где-то в горле, а в животе всё сжалось в тугой узел тревоги. Каждая секунда ожидания казалась вечностью.

- Папуля, ну наконец-то, у вас всё в порядке?! Я тут чуть с ума не сошла! — начала тараторить я, едва ответив на звонок.

Слова вылетали из меня потоком, как будто я боялась, что если не выскажу всё сразу, то не успею.

- Дочка, прости, что мы не смогли приехать, — начал папа, и по его голосу я сразу поняла, что у них что-то случилось.

Хоть папа и старался говорить уверенно, я слишком хорошо знала каждую интонацию его голоса. Он звучал как-то приглушённо, осторожно, словно боялся произнести что-то лишнее. Инстинктивно я чувствовала, что произошло что-то серьёзное, я буквально кожей ощущала витающую в воздухе беду. По спине тут же пробежал холодный озноб.

- Пап, что случилось? — прямо спросила я, стараясь держать голос под контролем.

- Доченька, ты только не волнуйся, — начал издалека он.

Но куда там?! Только от этих слов у меня сердце понеслось на галоп, готовое выскочить из груди и лететь к ним. В голове мгновенно пронеслись самые страшные сценарии.

- Пап, пожалуйста, говори прямо, — поторопила его я.

- Мама в больнице, — произнёс он, наконец. — Но ты не переживай, сейчас доктор осмотрит её, и мы приедем.

Мир вокруг меня словно замер. В ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло. Мама в больнице... Эти слова эхом отдавались в моей голове, каждый раз причиняя острую боль. Я опустилась на пуф в прихожей, чувствуя, как ноги подкашиваются.

- Что случилось? — едва выдавила я из себя, чувствуя, как сердце сжимается от подступающих слёз.

- Да ничего страшного, мы уже собирались выходить, а у неё голова закружилась. Видимо, давление упало, — рассказывал папа, старательно делая голос убедительным и спокойным.

Но я слишком хорошо его знала и даже на расстоянии чувствовала, как он расстроен и напуган. В его голосе слышались те самые нотки, которые появлялись у него пять лет назад, когда мы впервые услышали диагноз мамы. Я понимала, что он говорит далеко не всё, пытаясь меня оградить от полной правды, как всегда это делал.

- Папуль, я сейчас же приеду, — решительно ответила я, тем более что я и так собиралась это сделать.

- Нина, дочка, не надо, всё хорошо, — попытался возразить он, но я уже приняла решение.

- Пап, это не обсуждается, — твёрдо ответила я и, не дожидаясь его возражений, положила трубку.

Я сидела, уставившись в стену, и чувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы. В голове пульсировала одна мысль: "Только не это... только не снова..."

- Ну что там? — спросила Римма, едва я положила трубку.

Она стояла рядом, молча слушая наш разговор.

- Маме стало плохо, — ответила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я поеду.

- Так, я с тобой! — всё так же решительно заявила Римма.

- Но зачем? Я справлюсь! — попыталась возразить я, хотя внутри была благодарна ей за поддержку.

- Как ты там сказала? — подруга вопросительно посмотрела на меня, а затем повторила мои же слова. — Это даже не обсуждается! — и улыбнулась мне взглядом, полным поддержки и решимости. — Всё, идём!

Я понимала, что мой визит к родителям займёт гораздо больше времени, чем я планировала изначально. Поэтому решила собрать все необходимые вещи.

И пока я судорожно их собирала в сумку, руки продолжали дрожать. В голове крутились воспоминания о маме, причём не только радостные, но и те страшные месяцы, когда мы боролись с её болезнью. Как она лежала в больничной палате, такая маленькая и хрупкая под белыми простынями. Как теряла волосы после химиотерапии, но продолжала улыбаться мне и говорить, что всё будет хорошо. Как мы вместе радовались каждому хорошему анализу, каждой маленькой победе над болезнью.

Пять лет... Пять лет ремиссии, и мы уже почти поверили, что всё позади. Врачи говорили, что если болезнь не вернётся в течение пяти лет, то шансы на полное выздоровление очень высоки. И вот сейчас, когда до заветной даты оставались считанные месяцы...

- Нина, ты готова? — спросила Римма, прервав мои страшные мысли.

- Да, иду! – ответила я, застёгивая сумку.

Всю дорогу, пока мы ехали, я думала о маме и боялась того, что болезнь вернулась после пяти лет ремиссии. В памяти всплывали её слова, которые она говорила мне во время лечения: «Ниночка, я буду бороться ради тебя, ради того, чтобы увидеть твоих детей, ради того, чтобы быть рядом».

Мама... моя любимая мамочка. Женщина, которая подарила мне жизнь, которая всегда верила в меня больше, чем я сама в себя. Которая поддерживала каждое моё решение, даже когда не была с ним согласна.