Испытание. Цена любви.

Глава 15

Нина

Повернувшись на знакомый голос, я увидела свою одноклассницу Веронику Красавину. Сердце болезненно сжалось, встреча с прошлым была последним, чего мне сейчас хотелось.

Красавина у нас была самой красивой девочкой в классе, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Длинные шелковистые волосы цвета спелой пшеницы, идеальные черты лица, стройная фигурка. Она не раз выигрывала школьные и районные конкурсы красоты, и каждая победа добавляла ей уверенности в собственной исключительности. От постоянного восхищения и комплиментов она успела поймать звёздную болезнь, которая с каждым годом становилась всё более запущенной.

К концу одиннадцатого класса она растеряла всех подруг, одних оттолкнула своим высокомерием, других своими постоянными колкостями и снисходительным тоном. И, по её же словам, ничуть не пожалела об этом, считая, что окружающие просто завидуют её красоте и успехам.

Поэтому сейчас я искренне удивилась тому, что она окрикнула меня. Мы никогда не были близкими подругами, скорее просто одноклассницами, которые вежливо здоровались в коридоре.

- Ника? — переспросила я, всё ещё не веря своим глазам и чувствуя, как неловкость растекается по телу.

Ну а что, я столько ночей нормально не спала, мучаясь кошмарами и тревожными мыслями о маме, и все дни проводила на ногах, работая до изнеможения. Мало ли что может привидиться от такой хронической усталости?! Может, это просто галлюцинация, порождённая моим измотанным сознанием?

- Красавина?! — добавила я, надеясь, что ошиблась.

- Нинка, Калинина, не узнала что ли?! — спросила она, расплываясь в той самой знакомой улыбке, которая всегда казалась мне слишком искусственной, словно отрепетированной перед зеркалом.

Сейчас она выглядела ещё более эффектно, чем в школе. Дорогая одежда подчёркивала её фигуру, профессиональный макияж делал черты лица ещё более выразительными, а маникюр явно стоил больше, чем я зарабатываю за неделю. Да и в свою внешность она так же внесла некоторые коррективы. Так губы её стали полнее, а ресницы длиннее.

- Узнала, — лишь ответила я.

- А мне сказали, что ты на медицинском учишься, в Москве, — продолжила она, и в её голосе послышались знакомые нотки превосходства. — Отец твой хвалился, что ты детским врачом будешь, что гордится такой умной дочерью. А ты, оказывается, с подносом бегаешь.

Каждое её слово било как пощёчина. Да, папа действительно гордился мной, рассказывал всем знакомым о моих успехах в учёбе, о том, как я буду лечить детей. И теперь эти воспоминания причиняли мне особенно острую боль.

- У тебя всё? Извини, мне работать нужно, — ответила я, стараясь сохранить достоинство и не желая разговаривать в таком унизительном тоне.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не видеть этого снисходительного взгляда, не слышать едва скрываемого торжества в её голосе.

- Нин, прими у меня заказ, — остановила она меня, и я поняла, что деваться некуда.

После чего я протянула ей меню, из которого она выбрала лишь обычный капучино. Даже в этом простом действии чувствовалось её желание показать, что она здесь клиент, а я всего лишь обслуживающий персонал.

- Нин, ты не обижайся, я слышала, что у тебя случилось, — неожиданно смягчилась она, и в её голосе появились совсем другие интонации. — Прими мои искренние соболезнования. И про маму я слышала, что она опять в больнице.

Упоминание о папе и маме заставило сердце болезненно сжаться. Значит, новости о наших несчастьях уже дошли и до неё. В маленьком городке сплетни распространяются со скоростью света.

- Спасибо, — коротко ответила я, не доверяя этой внезапной мягкости.

- Теперь понятно, почему ты с подносом бегаешь, — вздохнула она, отпивая из чашки ароматный кофе. — Да уж, кофе тут так и не научились нормальный варить, — поморщившись, она поставила чашку обратно на стол.

И снова это превосходство, эта привычка критиковать всё вокруг. Да уж, некоторые люди никогда не меняются.

- Вероника, ты извини меня, но мне правда нужно работать, — снова обратилась я к ней, чувствуя, как терпение подходит к концу.

- Присядь, мне есть, что тебе сказать, — показала она взглядом на стул напротив, и в её глазах промелькнуло что-то странное.

- Нам нельзя во время работы сидеть с посетителями, — ответила я, после чего поспешно ушла, стараясь не оглядываться.

А через некоторое время кафе покинула и Красавина. И если честно, я даже выдохнула с облегчением от этого. Потому что мне и без того было плохо морально, каждый день был борьбой за выживание, а её высокомерие и снисходительность вовсе меня добивали, напоминая о том, какой разной и несправедливой может быть жизнь.