Испытание доверием

Глава 12 Тень подозрений

Вторник выдался адским. На работе у Алексея «горел» срок сдачи проекта, и Петрович, их начальник, метал громы и молнии, обходя кабинеты с лицом, напоминавшим перезревшую сливу. Алексей пялился в монитор, где чертежи расплывались в кашу, и пытался не думать о вчерашнем взгляде Марины. О том вызове, который он так и не принял. Мысли, однако, упрямо возвращались к ней. К тому, как она вернулась вчера. С каким-то внутренним светом. С румянцем. «С Ольгой», — сказала она. Он проверил. Позвонил Игорю, будто бы по делу, и ненароком спросил, как Ольга.

— В отчаянии, что ли, — мрачно ответил Игорь. — Сидит, говорит, дома, никуда не выходит. Светка говорит, плачет по ночам.

Значит, Марина соврала. Или не совсем. Может, виделась с Ольгой утром? Но румянец был вечерним, с мороза. Его подозрения, тихо тлевшие в углу сознания, вспыхнули ярким, ядовитым пламенем. С кем?

В обед он не пошел в столовую. Сидел в кабинете, листая чат с Мариной. Короткие, сухие сообщения. Никаких следов. Тогда он, стиснув зубы, открыл ее страницу в соцсети. Он заходил туда так редко, что пришлось вспоминать пароль. Лента была скудной: репосты смешных видео с котиками, парочка фотографий Кати с прошлого лета, одинокий осенний пейзаж у реки. Ничего. Ни намека. Она была осторожна. Или ему просто мерещилось?

В четыре часа его телефон завибрировал. Сообщение от Марины. Не «купи хлеба», а что-то необычное: «Вечером заеду за Катей сама. Не надо тебя ждать?»

Он уставился на экран. «Не надо тебя ждать?» — это же надо было так сформулировать вопрос, чтобы он звучал как «не помешаешь?». Глупая ревность, червяком извиваясь в мозгу, подсказывала: она освобождает вечер. Для себя. Или для кого-то.

Он ответил, стараясь, чтобы смайлик не выглядел как оскал: «Не жди. У самого работа горит. Буду поздно.»

Правда заключалась в том, что работа как раз подошла к финальной стадии, и сегодня он мог уйти вовремя. Но он не хотел. Не хотел сидеть дома в одиночестве, ожидая, когда же она вернется, и снова ловить этот новый, чужой блеск в ее глазах. Он решил задержаться. Начать новую задачу. Что угодно.

Катя-напарница, видя его мрачное лицо, предложила кофе. Он отказался, отрезав: «Занят». Она обиженно сморщилась и ушла. Еще один человек, которому он сделал больно. Талант, черт побери.

В семь вечера он все же выгнал себя из офиса. Ехать домой не хотелось. Он кружил по городу, пока не оказался возле того самого «Магнита», где, как он теперь знал, Марина встретила того… Сергея. Имя отца одноклассницы Кати он выудил из родительского чата, лихорадочно пролистав историю сообщений. Сергей К. Вдова. Долго искал его фото. Нашел — сдержанное, спокойное лицо на аватарке. Не соперник, казалось бы. Но именно это и бесило больше всего. Не соперник. Просто… другой. Устойчивый. Внимательный.

Он припарковался на другой стороне улицы от супермаркета и зажег сигарету, которую бросил год назад. Дым щипал легкие, но давал хоть какое-то занятие рукам. Он смотрел на вход, как идиот, не зная, чего ждет. Увидеть их вместе? Чтобы получить доказательства? А дальше что? Скандал? Он представлял себе эту сцену: он выскакивает из машины, хватает ее за руку… А она посмотрит на него этим новым, холодным взглядом и скажет: «Мы просто покупали продукты. Ты совсем спятил?»

И будет права. Он и правда сходил с ума.

В половине девятого его телефон наконец ожил. Сообщение от Марины: «Дома. Катя уже делает уроки. Ты где?»

Он посмотрел на время. Час он просидел в машине, как частный детектив-неудачник. Чувство стыда было острым и гадким.
«На выезде из города, — соврал он. — Был у поставщика. Скоро.»

Он завел машину и поехал домой, чувствуя себя окончательным ничтожеством. Он следил за женой. Он лгал. Он превращался в карикатурного ревнивца, в того самого мужа, над которым в кино смеются.

Дома пахло жареной картошкой и детским шампунем из ванной. Марина сидела в гостиной, с ноутбуком на коленях, и что-то печатала. Она была в своих старых спортивных штанах и футболке. Домашняя. Такая знакомая. И все равно чужая.

— Привет, — сказал он, снимая куртку.
— Привет, — она не оторвалась от экрана. — Поужинать оставила. В духовке.
— Спасибо.

Он прошел на кухню, разогрел еду. Ел стоя, у плиты, глядя в темное окно, где отражалось его же искаженное лицо. Потом помыл тарелку и подошел к порогу гостиной.

— Как Ольга? — спросил он, стараясь звучать естественно.
Марина вздрогнула, как будто он выстрелил.
— Что? А… Ольга. Плохо. Очень плохо.
— Ты говорила, вы встречались. Где?
Она медленно подняла на него глаза. Взгляд был настороженным, изучающим.
— В кафе. Недалеко от ее дома. Почему?
— Просто. Жаль ее. Игорь… Игорь сам не свой.

Он делал вид, что его волнует судьба друга, но сам слышал фальшь в своем голосе.
— Да, — коротко согласилась Марина и снова уткнулась в ноутбук, давая понять, что разговор окончен.

Но Алексей не уходил. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на нее. На ее пальцы, быстро бегущие по клавиатуре. На шею, открытую из-за собранных в хвост волос. На лицо, сосредоточенное и спокойное. Ее спокойствие бесило его. Выводило из себя.

— Марин.
— Мм?
— А где это кафе? Может, сходить как-нибудь?
Она перестала печатать и снова посмотрела на него. Теперь уже с явным недоумением.
— Кафе? «Кофе Хауз» на Профсоюзной. Обычное. Ты что, хочешь с Ольгой встретиться?
— Нет, я… я с тобой. Сходить. Как раньше.

Он произнес это, и сам понял, как это звучит: жалко, неискренне, как последняя попытка ухватиться за ускользающее.
Марина на секунду задумалась, потом покачала головой.
— Алексей, я не думаю, что сейчас хорошее время для походов по кафе. У нас и так… — она запнулась, подбирая слова, — много нерешенных вопросов.

«Нерешенных вопросов». Вот как она это называла. Не «мы в кризисе». Не «ты меня предал». Не «я тебя ненавижу». «Нерешенные вопросы». Как будто они были коллегами, застрявшими на сложном проекте.