Испытание мечтой, или подруги поневоле

3 Мы попали

Не вполне придя в себя, я испытывала блаженство. Мягкое ложе успокаивало натруженные мышцы, а лёгкое одеяло согревало их. Аромат сирени ласкал обоняние. Приятно было думать, что я спала дома, а дым, огонь, сарай и спасавшая меня собака — всего лишь кошмар, пригрезившийся после встречи с Денисом.

— Вера! — позвала я. — Веруня!

— Лен, мы где? — голос Верочке не принадлежал.

Очень хотелось его не узнать, но, увы, этот звонкий тембр порядком поднадоел за время совместного плена, и не узнать его я не могла. Открыла глаза, осмотрелась. Комната — метров шестнадцать квадратных — напоминала хостел или больничную палату где-нибудь в отсталой российской глубинке. Светлые отштукатуренные стены, белый потолок, трёхстворчатое окно с тюлевой занавеской, колыхаемой сквозняком. Из мебели четыре узкие кровати, столько же тумбочек, откидной стол и две табуретки. Всё деревянное, покрашенное в цвет слоновой кости. Та самая шатенка, которую мне совершенно не хотелось видеть, сидела на кровати около окна, подтянув колени к груди и устроив на них острый подбородок. Одета Алина была в просторную ночную рубаху из белой бязи. На мне оказалась в точности такая же.

Я села, спустив ноги с кровати и нащупав шлёпанцы.

— Где наша одежда?

Алина пожала плечами, выдав очередную глупость:

— Сначала подумала, что мы в раю. Типа умерли и…

— А потом что ты подумала? — прервала я её неторопливые рассуждения.

— Что нас спасли и поместили в психушку.

— Это ближе к истине, — согласилась я, — третий вариант есть?

— Окно открыто, этаж низкий, дверь не заперта. Мы свободны.

Мне стало обидно: почему она первой в себя приходит? Уже в который раз! Подавив глупую эмоцию, я встала, но покачнулась и вынуждена была схватиться за спинку кровати.

— О-ой! Слабость какая!

— Я тоже далеко не смогла уйти, — подтвердила мои впечатления подруга по несчастью, — опоили, что ли, чем?

— Думаешь? — В злой умысел хозяев чистой комнатки верить не хотелось. Предположила другое: — Просто надышались угарными газами. Повезло, что нас нашли.

Алина посмотрела на меня долгим взглядом и протяжно вздохнула:

— Давай пока не скажем, кто мы.

— Почему?

— На всякий случай. — Вид у неё был задумчивый, судя по всему, Алина не привыкла принимать важные решения. — Сделаем вид, что память потеряли. Разберёмся в ситуации.

— Ладно. — Я успела проверить тумбочку — никаких вещей там не было. Это настораживало, особенно отсутствие мобильника. Действительно, зачем благодетелям лишать нас связи?

Решение мы приняли вовремя — за дверью послышались шаги и шуршание колёсиков. Дверь резко распахнулась, в комнату заехала тележка, уставленная тарелками и чашками. Катила её одетая в тёмный длинный сарафан и белую блузку с широкими рукавами на удивление несимпатичная девушка.

— Здравствуйте, красавицы! — весело сказала она. — Проснулись? Матушка Афанасия так и предрекла, что к обеду поправитесь! — Она выставляла наши порции на стол, продолжая щебетать: — Ужинать в трапезную позову, а сейчас велено в келье накрыть!

Мы с напарницей слаженно изображали заброшенных в стан врага шпионов: молчали и рассматривали незнакомку. Она уже выкатила тележку за дверь, когда я встрепенулась:

— Вещи наши где?

— А-а! Так я постирала, высушила, отутюжу и принесу. Страсть какие замызганные были штанишки-то! — Девушка вернулась в комнату и заговорщицки зашептала: — Вы из Большого мира? А? Сёстры разделились. Одни говорят, что у нас таких красивых и быть не может, а другие доказывают, что из Большого мира сюда ходу нет.

Мы с Алиной переглянулись, не представляя, как реагировать на столь очевидный бред, но отвечать нам не пришлось — из коридора послышался строгий скрипучий голос:

— Сестра Анфиса! Тебя за смертью посылать?

— Ой, — присела наша кормилица, — пойду, а то, не ровен час, накажут.

Она нырнула за дверь, а мы ещё с минуту боялись пошевелиться. Что это было вообще?

— Я так понимаю, — заговорила Алина, пододвигаясь к столу, — это какой-то монастырь.

— В лучшем случае, — согласилась я, — но больше похоже на секту.

С недоверием покосившись на предложенную еду, я взялась за ложку. Есть хотелось невозможно. Рыбный супчик выглядел аппетитно, булочки, обсыпанные кунжутом, просились в рот, компот из сухофруктов дразнил яблочно-грушевым ароматом. Уже через минуту мы оставили опасения и дружно работали ложками. Алина не забыла напомнить о нашем уговоре:

— Видишь, как я была права? Если это секта, всё имущество заставят переписать на монастырь. А так, раз мы не помним, откуда взялись, то и обобрать нас нельзя.

Пришлось согласиться. Цепь неприятных событий не случилась бы в моей жизни, не окажись я в тот день рядом с мажоркой, и я не была готова к такому повороту. А вот Алина, несмотря на кажущуюся ветреность и взбалмошность, довольно быстро оценивала риски. Воспитывали её иначе, чем меня: столько в ней было недоверия к людям, и понятно, что не природного.