Испытание на прочность (и для неё, и для него)

Глава одиннадцатая

— И что же ты предлагаешь? — недоверчиво, почти с вызовом, посмотрел на меня Саша.

— Я предлагаю план, — сказала я, садясь напротив. — Три шага. Первый: хороший нарколог. Он не мозгоправ, а врач, который поможет тебе выйти из этого ада.

Он фыркнул, отводя взгляд.
— У меня нет зависимости. Есть проблемы, да. Но я справляюсь.

— Справляешься? — не удержалась я. — Лежа на скамейке в сквере? Это называется не справляться, Александр. Это называется тонуть. И я предлагаю тебе руку.

Он молчал, сжав кулаки. Я продолжила, смягчая голос.
— Второй шаг. Работа. Ты помнишь тот стейк, который приготовил у меня? Это был лучший ужин в моей жизни. У меня есть знакомый, владелец ресторана. Он ищет талантливого повара. Я могу договориться о стажировке, а потом и о работе. В Москве.

— Я работаю поваром и в своём городе, — пробурчал он, но в его глазах мелькнул слабый интерес.

— Знаю. Но тут — другие возможности. Деньги, карьера, будущее. А это ведёт к третьему шагу — жилью. Моя знакомая уезжает за границу и ищет ответственного человека присмотреть за своей двушкой. Аренда — символическая. Двадцать пять тысяч. Это небо и земля по сравнению с тем, что ты найдёшь сам.

— Ты что, собираешься меня усыновить? — резко спросил он, и в его тоне зазвучала горькая ирония. — Устроить бывшему майору жизнь? У меня есть своя жизнь. И дети. Я не могу их бросить.

— Именно поэтому я и говорю о плане! — я наклонилась к нему. — Ты не будешь их бросать. Мы привезём их сюда. Я как психолог могу помочь им адаптироваться, дать бесплатные консультации. Но для этого тебе нужно встать на ноги здесь и сейчас. Чтобы, когда ты встретишься с ними в следующий раз, ты мог сказать не «извините» и не «когда-нибудь», а — «я снял квартиру. В понедельник оформляюсь на новую работу. И через месяц забираю вас». Ты можешь им это пообещать сегодня? Честно?

Он замер. В его взгляде шла борьба. Гордость, отчаяние, усталость и вдруг — острая, почти физическая тоска по тем самым детям.
— Нет, — тихо выдохнул он. — Не могу. Сказать им нечего. Только что я их подвёл.

— Значит, нужно создать то, что можно сказать, — мягко настаивала я. — Это не подачка. Это контракт. Ты борешься — я помогаю с ресурсами. Ты срываешься — мы начинаем сначала. Но цель одна — ты и твои дети в одной квартире, где папа не пьёт, а работает. Шанс есть только один — если ты за него ухватишься.

Он долго смотрел в окно, на московские огни, такие чужие для него.
— И что первое? — наконец спросил он глухо, не глядя на меня.

— Первое — позвонить врачу. Завтра же. А второе... — я встала и подошла к окну, стоя рядом с ним. — Второе — поверить, что ты ещё не кончился. Что майор Селезнёв где-то там, внутри, просто временно в отставке.