Испытание Огненного Инженера

Предисловие. Искра между мирами

Последние минуты в своей реальности Айрис Вейт запомнила с болезненной чёткостью. Лаборатория корпорации «Эклипсо Технолоджис» пахла озоном и кофе, а за окном лил холодный осенний дождь, стучавший по стеклу, словно пытавшийся предупредить её. На столе перед ней лежал чёрный кристалл размером с кулак — «Сердце Вулкана», артефакт, который её отец, Доктор Элиас Вейт, привёз из экспедиции в Долину Молчания. Зона, где техника отказывала, а люди сходили с ума от шёпота, который никто, кроме них, не слышал.

Отец называл кристалл «ключом к вечной энергии», но после его смерти коллеги списали открытие на паранойю погибшего учёного. Айрис же видела в нём последнюю нить, связывавшую её с человеком, который научил её читать уравнения раньше, чем сказки.

— Пап, я сделаю это за тебя, — прошептала я, подключая кристалл к термоядерному реактору «Феникс». Экран замигал предупреждениями, но я проигнорировала их. Семнадцать секунд синтеза. Именно столько продержался реактор в прошлый раз. Ровно столько, сколько длился её последний разговор с отцом по телефону перед тем, как связь оборвалась навсегда.

Внезапно кристалл засветился изнутри, как раскалённый уголь. По стенам поползли трещины света, а воздух наполнился запахом серы и… жасмина? Странно, ведь в лаборатории не было цветов. Голос, похожий на скрежет камней, прошипел у меня в голове:

«Спящее Сердце пробудилось. Готовься стать мостом, дитя огня и железа».

Взрыв.

Не боль, а ощущение свободного падения сквозь слои реальности. Мелькали образы: отец в защитном костюме, кричащий что-то в радиопомехи; дракон с глазами-шрамами, наблюдавший за ней из темноты; часы на стене лаборатории, стрелки которых вращались вспять.

Пока Айрис падала в пустоту, у ней проносились осколки ее жизни.

***
— Ладони в масле и смех отца, объясняющего, как работает паяльник. «Смотри, Айрис, это как волшебство! Ты соединяешь миры!».
Пятилетняя я сидела на высоком табурете, едва доставая ногами до пола. В мастерской пахло смолой и металлом, а сквозь заляпанное краской окно пробивался солнечный луч, играя на стене бликами, как живой калейдоскоп. Папа, в своем вечном клетчатом фартуке, бережно вложил мне в руку паяльник, обернув мои пальцы своими.
— Смотри сюда, солнышко, — его голос звучал мягко, как шорох страниц. — Это не просто железка. Это волшебная палочка, которая скрепляет миры.
Он поднес жало к медной проволоке, и тонкая струйка дыма потянулась вверх. Айрис завороженно наблюдала, как серебристый припой растекается, словно ртуть, соединяя две детали.
— Почему он светится? — спросила я, тыча пальцем в красное жало.
— Потому что внутри него живёт огненный дух, — отец подмигнул мне, запуская руку в карман фартука. — Но он добрый. Видишь? Он помогает нам создавать.
Он достал крошечный светодиод и припаял его к батарейке. Лампочка загорелась, и я ахнула, забыв обо всём.
— Теперь твоя очередь, — папа положил передо мной две железные пластинки. — Соедини их, и мы сделаем мост для эльфов.
Я нахмурилась, стараясь повторить его движения. Паяльник дрожал в руке, а припой капризничал, но через минуту пластинки слились воедино.
— Получилось! — отец поднял меня на руки, кружа по мастерской. — Ты — маленький повелитель электричества!
Я смеялась, а за окном дождь стучал в такт их восторгу. Тогда я ещё не знала, что через годы эти искры станут моим языком, а мастерская — единственным местом, где боль от потери матери хоть ненадолго затихала.

***

Тот день пах озоном и пылью. Пятнадцатилетняя я, в потёртой толстовке с принтом «Не трогай мой мультиметр», склонилась над столом, уставленным радиодеталями. Мой первый «Генератор Вейта» — собранный из старых транзисторов, медной проволоки и батареи от сломанного ноутбука — должен был доказать, что даже мусор может стать источником энергии в виде защиты над школьным проектом.

— Эй, ботаник, — Джейкоб прислонился к дверному косяку, улыбаясь своей фирменной ухмылкой, от которой раньше у меня ёкало сердце. — Поможешь с проектом? Ты же любишь спасать неудачников.
Джейкоб был сыном богатых родителей, но ничего не понимал в школьной программе. Его приставили ко мне в пару, чтобы он защитил проект и попал в колледж на стипендию. Он был на два года старше меня.

Он подошёл ближе, и я, как дура, поверила в искренность его слов. Ведь это он неделю назад принёс мне шоколадку после провального выступления на школьной ярмарке наук. Это он сказал, что мои идеи «круче всех этих тупых ракет».

— Ладно, — она отодвинула генератор, доставая чертежи. — Вот схема преобразователя. Тут важно…

Джейкоб перебил меня.

— Не грузи терминами, — перебил Джейкоб, беря листок. — Ты же знаешь, я в этом ноль. Просто… помоги собрать что-то простое.

Я помогла. Вложила в его проект частичку себя, как в пазл. А через две недели он стоял на сцене актового зала, держа её генератор, слегка перекрашенный и названный «Эко-Реактор Джейкоба».

— Это устройство может питать целый дом! — его голос звенел фальшивым восторгом. — Я посвятил его своей бабушке, которая верила в зелёную энергию!

Я застыла в задних рядах, сжимая в кармане серебряный кулон. Мой генератор гудел на столе, как преданный пёс. Учитель физики, мистер Кларк, бросил на неё взгляд, полный жалости, но промолчал.

— 98 баллов! — объявила завуч. — Поздравляем, Джейкоб!

Он сошёл со сцены героем, а я побежала в туалет, где разрыдалась в кабинке, стирая с лица следы его вчерашнего поцелуя. «Ты никогда не станешь кем-то, Вейт» — его слова звенели в такт ударам сердца.

Это было мое первое предательство.

***

Проект «Нейронный интерфейс», переводящий мозговые импульсы в цифровые команды — идея, за которую я сражалась 4 года без сна ради дипломного проекта.

Марк. Парень с карими глазами и улыбкой, которая заставляла меня забыть, что люди лгут. Он был моим напарником в лаборатории: помогал калибровать датчики, приносил кофе с корицей (мой любимый) и целовал в затылок, когда я засиживалась за расчётами.