Испытание перед Цаган Сар

Испытание перед Цаган Сар

Поезд вздрогнул, тронувшись, и Мира, протискиваясь в тесный проход, почти споткнулась о чью-то дорожную сумку.

— Осторожнее, деточка, — тихо сказала женщина у окна.

Мира подняла взгляд и на секунду забыла, что хотела извиниться. Попутчица была… странной. Не по-дурному, нет. Просто слишком правильной в своей неправильности: высокая, сутулая, будто тень тени. Светло-серебристые волосы, почти белые, были собраны в пышную, сложную прическу, увенчанную тёмным венцом или изысканной тиарой, усыпанной чёрными и красными драгоценными камнями. Среди украшений мелькали стилизованные гранаты и ярко-красные яблоки, переплетённые с тёмными листьями, словно сама природа шептала о её загадочности.

Глаза были подчёркнуты тонкой линией, но истинный контраст создавали румяна и губы алого оттенка - живые акценты на фоне фарфоровой кожи, которые будто мерцали собственной энергией.

Её наряд источал готическое великолепие. Корсетный лиф с открытыми плечами и глубоким декольте был отделан черным кружевом, подчёркивая изящество силуэта. Пышная, многослойная юбка струилась тяжёлыми складками тёмной ткани, усыпана лепестками розовых цветов, похожих на шиповник, а среди них скрывался ещё один яркий акцент - яблоко. Оно было поразительно похоже было на то, откатившееся. Которое пнула продавщица, в продуктовом. Совпадение?

Черный чокер с крупной тёмной подвеской обвивал шею, длинные кружевные перчатки скрывали руки, добавляя образу загадочной изысканности.

— Прошу прощения… — Мира всё-таки улыбнулась. — Похоже, я ваша соседка по купе. Мира.

— Очень символично, — сухо прокомментировала женщина. — Мир редко уживается с моей профессией.

Мира уже устроила вещи на верхнюю полку, но замерла. Спутница сама не представилась.

— А вас? … И кем работаете?

Женщина медленно подняла взгляд на неё, и в вагон будто зашёл холод с перрона.

— Ядвига. Ведьма высшего ранга.

Она сказала это так, будто представляла себя владычицей этого купе. Хотя, наверное, так оно и было. Мира зависла.

— Ведьма?

— Высшего ранга. — Ядвига подняла палец. — А то некоторых слушаешь, они «ведьмы, ведьмы», а на самом деле максимум - знахарка на полставки, или не дай бог - экстрасенс с ТНТ. Не путай меня с этими самозванцами. Проходимцы лешего.

Мира рассмеялась.

— А что делает ведьма высшего ранга в поезде?

— Да вот на край света еду, в гости! — возмутилась Ядвига. — Ты думаешь, мне метлу везде пропустят? На досмотре каждый раз начинается цирк: «Откройте сумку», «А это что за палка», «Почему она шипит». Да ну их. Вообще к сеструхе еду. Она у меня знатная проходимка - такую делюгу удумала! Сейчас в Мурманске обитает. В яранге, по старинке. Ведьма потомственная, с хорошей родословной, не то что нынешняя молодёжь - кости кидает, метели останавливает, оленей сглазом лечит. Но это так… хобби.

— И чем занимается? — интересуется Мира, вглядываясь в свою попутчицу. На сумасшедшую вроде не похожа.

— Да чем… Преподавала экономику! На полставки! — ведьма аж фыркнула, подняв бровь. — У бездарей местных, представь себе. У тех, что думали, что «ликвидность» - это когда рыбу посолил и она перестала пахнуть. Она им, бедолагам, объясняла, как денежные потоки работают, а они ей в ответ: «А если мы всё в крипту вложим, это нормально?» Стыд и срам.

— А в Мурманске на это не проживёшь, получается?

— Да ты что, милая моя, — Ядвига откинулась назад. — Там ветер зарплату уносит быстрее, чем бухгалтер её проводит. Цены то, чай, московские. Да и холод такой, что деньги сами из кошелька в сугроб прыгают, лишь бы им было теплее. Не зря Гора Дураков, но живут там далеко не дураки. Так что ей свой бизнес нужен был как воздух.

Она заговорщицки наклонилась:

— И вот удумала дельцу… Норвежцам сельдь продавать! Те ж простые: им морское покажи - они сразу рады. А моя-то сестра - маркетолог теперь дипломированный! В таргет вкинулась, освоилась, текста пишет такие, что даже леший задумается купить. Продажник от бога, говорю тебе! Уже половину фьордов на постоянку подсадила.

Ядвига мечтательно вздохнула:

— Чую, скоро заживём. Я вот и еду к ней, сманила меня окаянная...

Она махнула рукой, и в этот момент сумка у её ног действительно шевельнулась. Мира решила не замечать.

— А вы… настоящей магии учите? Ну, заклинания, зелья? Сами может преподаете?

— Конечно. Я вот недавно ученицу учила зелье варить. Сказала: «Клади всё, что найдёшь». Но не пошло у неё что-то. Бедовая она у меня. Зато пишет хорошо. Вот книгу написала. «Тепло его объятий» называется. Сама говорит мне - про любовь. А я читаю и думаю: ну да, любовь… только почему после каждой главы в воздухе запах приворотного зелья и подозрительно сладкого флирта стоит?

— А вы?

— А я ей говорю: «Ты хоть предупреждай, что у тебя роман с побочными эффектами! Я после третьей главы чуть сама замуж не вышла». Так в их любовь поверила! А она мне в ответ: «Это нормально. У читателей просто сердце раскрывается». Сердце - может. Но вот теперь мне каждый вечер какой - нибудь романтичный кавказец в дверь ломится: “А можно у вас погреться?” В общем, зелье у неё не вышло. А вот книга удалась - мощная, как любовный приворот, только без обратки. Хотя… я ещё не дочитала. Там на прошлой странице Тимурка так посмотрел на Улю, что у меня чай сам себе в кружке заварился. Кстати, у меня чай хороший есть. Будешь?

— Не откажусь, пожалуй..

— Ой, сиди и жди здесь, дорогуша! Я за чаем мигом! — И умчалась вглубь поезда, лишь метла у порога качнулась. Минут десять её не было - в тишине лишь было слышно как по рельсам стучат колеса. Наконец она вернулась, гордо неся пузатый глиняный чайник.

— На! — плеснула мне в чашку. — Самовар отдыхает.

Я отпила… и немедленно отодвинула чашку, прищурившись:

— Э… Он чего, с орехами?

Ядвига так оскорблённо вытаращилась:

— Обижаешь, дорогая! Какие орехи? Это настоящий калмыцкий чай! По всем традициям, обычаям, заветам и бабкиными подсказками сваренный! Я его, между прочим, шесть раз процеживала и один раз благословляла!