Истерзанное Сердце

Глава 23

— У меня нет любовницы, и я тебе нужен, — ответил Карим тихо, настойчиво глядя ей в лицо. 
Тут я подняла голову и посмотрела прямо и зло: 
— Неужели с Дианой все кончено? Какая жалость! Ну, найдешь себе еще кого-нибудь. 
— Да, я думаю, найду, — согласился он, и его тон и любезная улыбка привели меня в ярость. Ей хотелось его ударить. 
— Но это буду не я! 
— Неужели? — Он наклонил голову и медленно и с явным удовольствием осмотрел ее с головы до пят. — А разве тебе не нравилось спать со мной Карина?
Кровь бросилась мне в голову, и я ударила его так сильно, что даже ладонь заболела. Секунду Карим смотрел на меня потемневшими от ярости глазами, потом схватил за плечи. Как я ни билась, вырваться не могла. Я извивалась и отворачивалась, избегая его ищущих губ, которые добрались до шеи. Меня затрясло от гнева. 
— Прекрати, отпусти меня, свинья! — закричала я хрипло. 
Не замечая ее крика, Карим твердо взял ее за подбородок, так, что ей стало больно, повернул к себе, и затем его горячий рот нашел мои губы, раскрыл их, и почва у меня под ногами заколебалась. По жилам пробежал огонь, глаза сами закрылись, и я ощутила, как тело изогнулось, прижимаясь к нему. Его руки добрались до спины и, лаская, прижали меня еще теснее. Все тяжкие воспоминания испарились. 
Я подняла руки и вцепилась в его рубашку. Тепло его тела заставило зашуметь кровь в венах. Какую пронизывающую сладость я  испытывала, когда руки скользили по твердой мускулатуре его тела, как приятно было моим пальцам! Это чувство нельзя было сравнить даже с тем ощущением, которое я испытывала, когда пальцы рисовали.
Отклик ее тела заставил сердце Карима биться быстрее. С голой спины его руки скользнули на маленькие груди и накрыли их ладонями. 
Тут я опомнилась и отскочила, тяжело дыша. 
— Убери руки! 
Лицо у него раскраснелось, глаза блестели. 
— Но тебе же приятно, — бормотал он, у него даже слегка заплетался язык, взгляд затуманился, он закрыл глаза, потом посмотрел на меня: — Что ты со мной делаешь! 
— Это способна сделать с тобой любая, — ответила она грубо. Лицо его побелело.         — Нет, не любая. Никто, кроме тебя. 
— Диане ты это тоже говорил? — Я коротко и зло улыбнулась. — У тебя все это замечательно получается, видно, что отрепетировано много раз. Но со мной у тебя ничего не выйдет, я не верю ни единому слову. 
— Но это правда, — глаза его горели напряженным внутренним огнем. — Я люблю тебя. А Диану я никогда не любил. Это я понял после того как она сбежала... Я мог бы отыскать ее и вернуть, и я вернул бы если любил... Но для меня важнее оказалась моя уязвлённая гордость.  Мне просто с ней было комфортно.                          Я отшатнулась от жестокости его слов. Гедеон наблюдал, лицо его было в тени. 
— Да, не очень красиво. Можно было бы соврать, скрыть все это, но я не хочу, чтобы между нами осталось что-нибудь недосказанное.                                                       Где-то глубоко внутри в ней опять началась грызущая боль, настойчивая, как зубная, но куда более разрушительная. Неужели это так и будет продолжаться всю жизнь? — подумала Карина. 
— Я не хочу больше слушать, — сказала я сухо, бесцветным тоном. Вырвалась и повернулась к двери, но Карим поймал меня за руку и потянул к себе. 
— Карина, — тихо и хрипло сказал он, и тут я взорвалась. 
— Оставь меня в покое! Пойми, ты мне не нужен, я тебя ненавижу! Уходи! 
Ее слова хлестали его по лицу, и рука Карима упала.                                                         Я заметила в глазах боль, но теперь мне было все равно, я, споткнувшись, бросилась к двери. Хорошо бы мне удалось задеть его по-настоящему, тогда я отомстила бы хоть немного за то, что довелось мне испытать.   Я пошла вниз по дороге, ведущей в сторону моря. Резкий ветер перепутал мне волосы, на щеках загорелся обманчивый румянец.    Кариму больше подошла бы женщина типа Дианы, потому что она была так же бессердечна, как и он. Я ведь так хотела, чтобы она вернулась... Так скучала по ней... Как она могла так со мной...                        Наверное, Карим действительно вообразил, что любит меня. События того дня, когда я вошла и застала его в объятиях Дианы, не могли не повлиять даже на него. Тогда я потеряла ребенка и очень долго болела. В конце концов он тоже был человеком и чувствовал свою вину и горе. Может быть, он хотел каким-то образом сгладить случившееся. Как бы там ни было, мне не следует  принимать его слова всерьез. Карим не может знать, что значит любить.