Истина Белой Магии

Воспоминания

***

(По времени совпадает с книгой «Таня Гроттер и Золотая пьявка»

Перелет, холодный, сырой перелет над океаном... Он возвращался из Магшества. Эти сумасшедшие фанаты канцелярии опять хотели отнять у него школу. Даже уже  несерьезно на это обращать внимание -  ну когда они угомонятся? Летать к ним – только время зря терять! Вот драконбольный матч из-за этого пропустил... Холод... Казалось, туман хочет пробраться в его тело до самых костей, заморозить, сбросить с ковра. Да это не могло бы быть так страшно по сравнению с одиночеством... столько лет она так близко и так далеко... Хотелось прямо сейчас скорее преодолеть эти несколько последних миль и  просто увидеть ее, услышать ее голос, или даже  помолчать, сидя рядом... Для тех, кто знает друг друга столько лет, слова не нужны.

 Но почему, почему она так изменилась? Она была такая яркая, эмоциональная, живая... Он помнил как она спорила с ним, жарко, страстно, пытаясь доказать свою правоту. Щеки ее пылали румянцем, глаза горели, как у кошки, и, казалось, нет ничего, что сможет успокоить ее. Однажды она даже запустила в академика тарелкой....

Сарданапал улыбнулся, ощутив, как замерзли на большой высоте над океаном губы. Маг высокого уровня, доцент кафедры, всегда рациональная и сдержанная женщина, вышла из себя, и даже нет, не использовала заклинание, а применила более распространённый вид защиты в семейных спорах. А повод-то был пустяковый - Сарданапал опять практиковал с учениками заклинания и они разбили окно учительской, где в тот момент находилась доцент Горгонова. Она жаждала расправы, а Сарданапал вступился за детей. Они спорили тогда под ночи, а потом Медузия запустила тарелкой. Запустила и сама испугалась того, что сделала. Осколок отскочил от стены и слегка поцарапал скулу академику. Она испугалась, подбежала к нему, тут же забыв обиды. Провела пальцами по скуле. Сарданапал почувствовал, что внутри у него словно все перевернулось.

-Тебе больно? Прости меня....

Он перехватил ее пальцы и прижал к губам. Кажется, Медузия испугалась этого порыва.

- Это ты меня прости. А про себя подумал, что даже если бы она разбила о его бедоносную голову целый сервиз, то это было бы небольшой платой за прикосновение холодных нежных пальцев... 

Да за что же он так ее мучает... Да разве вправе он решать за них двоих... Но всегда одно маленькое сомнение - а вдруг это не любовь, а просто благодарность за спасение, а вдруг она все же  всегда любила и будет любить Персея?

Холодный порыв ветра вывел академика из воспоминаний. Это было 1000 лет назад... Нет, сейчас доцент Горгонова не позволит себе запустить тарелкой, чашкой или другой посудиной в Сарданапала. Она гордится своей выдержкой, гордится тем, как она умеет контролировать свои эмоции. Холодная, сдержанная, серьезная. Лишь однажды эти эмоции прорвались наружу. Когда она узнала о смерти своего талатливого, любимого ученика -  Леопольда Гроттера, отца их нынешней ученицы Татьяны.

Но не стоит вспоминать... А потом опять та же ледяная маска... Даже дочь Гроттера и та не догадывается, как Меди переживала за нее, летала в лопухоидный мир чуть ли не каждую неделю, проверяя, не угрожает ли Тане опасность... Но ни за что бы она никому в этом не призналась, даже академику. Что ж, подзеркаливать иногда полезно...

Но даже такой строгой, холодной он продолжал любить ее. В те редкие минуты, когда они оставались вдвоем, он не мог отвести глаз от ее губ, тонких пальцев, от ее ярко-рыжих локонов...

Пора уже произносить заклинание перехода, громко крикнуть заклинание:  Грааль Гардарика...

А теперь он шел по коридору, полы мантии развевались. Он был счастлив. Даже вид профессора Клоппа в его кабинете не разозлил, а лишь позабавил Академика.

Он уже давно выпроводил язвительного коллегу, и уже кормил книги, когда его золотой  сфинкс замурлыкал.  Ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто пришел. Его магический фамильяр пропускал единственное существо во всех мирах, и магических, и лопухоидных. И все же он обернулся.

У Сарданапала перехватило дыхание. Медузия была в темно-синем платье до колен... Она в последнее время так редко надевала платья...

Кажется, Медузия говорит что-то про Клоппа. "Да какое мне дело до него, когда ты рядом" -  думает академик, опускаясь в кресло. Смотрит на Медузию.

Сарданапал:

И... чудо. Она садится на подлокотник, заботливо поправляет мне вороник мантии. Недовольно хмурится.

 - Академик, вы простудитесь.  - И произносит сушильное заклинание...

Замираем, глядя друг на друга. В тишине слышно как мурлыкает сфинкс.  Мы просто смотрим друг другу в глаза.

Потом мы  говорим. Говорим о моем докладе, о драконбольном матче,  о новостях в школе... И вспоминаем сражение Наполеона, о том, как мы наслали на него чихательное заклинание, а он проиграл из-за этого сражение ...

 Кто бы мог подумать… Мы знаем друг друга более тысячи лет… Я тону в ее глазах, и опускаю взгляд, а потом я внезапно ощущаю, как ее губы коснулись моей макушки.

Мне кажется, что я падаю  с большой высоты. Я прижимаю ее пальцы к губам. Сердце бьется часто. И ничего не имеет значение, кроме нее сейчас.

Кажется, сейчас нужно сказать, сказать самые важные слова.  Я не решаюсь, и момент упущен. И вместо своих слов я слышу, как она шепчет.