Истина Белой Магии

А что, если...?

Медузия продолжала почему-то сидеть на диване, хотя других дел полным-полно. Бездумное  смотрение  в потолок напрягает. Но воспоминания как будто придавливают. Странные ощущения.

Перед глазами Медузии всплывает  другая картина.

 Она, молодой преподаватель Тибодохса, с радостно бьющимся сердцем поднимается на занятия к директору школы, своему начальнику, Сарданапалу, величайшему волшебнику...

Сфинкс  пропускает Медузию. Он уже привык к ней. Помнится, Сарданапал всегда удивлялся: "Медузия, Вы словно околдовали моего сфинкса. Даже странно. Он никого не подпускает к себе".

Медузия осторожно открывает дверь. Сараданапал спит на диванчике, перед ним стоит журнальный столик с несколькими чашками крепкого кофе, заваленный бумагами. Устал, вымотался, а еще приходится заниматься с ней... 

В последнее время столько работы. Императора Цезаря убили, и устоявшийся мир, с его обычаями, стремительно несется к преобразованию. Лопухоиды стоит на пороге новой эры. И  магам еще придется разобраться, правильно это или нет.

Медузия неслышными шагами подходит к Сарданапалу. Поправляет сбившиеся лацканы пиджака. Потом, не удержавшись,  нежно касается пальцами его щеки, проводит линию к губам, задерживается на них. Сама не зная, зачем, она наклоняется. Всего один поцелуй... Он никогда не узнает... Она легко, едва ощутимо касается губами его губ. Сердце бьется часто, как у преступницы, укравшей самое ценное, что можно украсть в мире. Академик улыбается во сне, как ребенок. Медузия испуганно отходит на пару шагов, смотрит на любимое лицо, спиной отходит к двери, произносит шепотом:

- Отдыхайте, Сарданапал... Продолжим уроки завтра. Сегодня Вам надо отдохнуть.

И осторожно зарывает дверь. Оставив в недоумении сфинкса посреди комнаты. Она действительно ушла, так и не узнав, что через несколько минут, движимый странным предчувствием, академик открыл глаза, и, нервно озираясь, и, заметив сфинкса, произнес:

- Знаешь, какая штука, брат, мне только что приснилась? Это так прекрасно, что, кажется, даже не может быть сном. Мне приснилось, что здесь была Медузия…

Сфинкс смотрит прямо перед собой. Его разум давно уже отказывается понимать поступки этих глупых магов, которые, наступая на горло собственной песне, продолжают поступать себе во вред.

***

Время летит, летит, летит. Великая техническая революция, а потом… все завертелось, закружилось, уроки, новые ученики, одни приходят, другие уходят, затем война с Наполеоном, в которую Медузия и Академик так замечательно поиздевались над этим забавным лопухоидом, наслав на него чихательный сглаз во время сражения.

Все было вроде мирно. Сарданапал постоянно был рядом с ней: оберегал, защищал, учил, иногда ругал, заботился, и, можно даже предположить, что ухаживал. Но... Академик всегда молчал о своих чувствах.

Постепенно Медузия начинала думать, то это все ее глупые фантазии, что он никогда и не любил ее.  Ей казалось, что ему просто нужно было отдавать кому-то свою заботу. Жены и детей у гениального академика никогда не было. И всю свою нерастраченную нежность директор отдавал своей школе, ученикам. Но они были безлики, приходили и уходила. А Медузия была всегда. И, как ей казалось, именно поэтому свою заботу Сарданапал сконцентрировал на Медузии. Как на домашней болонке у пенсионерки в квартире.

Давно уже она стала доцентом кафедры нежитиведения, давно перестала ходить на дополнительные занятия к академику. Зачем? Он никогда даже  не посмотрит на нее. Но надежда такая странная штука. Кажется, будто она вообще никогда не умирает. Даже последней.

Иногда он, вдруг задумавшись, обронит какое-нибудь слово, фразу... И вновь надежда услужливо качает ее на волнах счастья. Особенно ярко надежда вспыхивала в груди, когда он звал ее к себе в кабинет почитать ему вслух книгу или просто поговорить о чем-то. Иногда они гуляли по побережью, слушая крики чаек, негромко беседуя о чем-то. А потом внезапно замолкали, когда Медузия, оступившись на шпильках (она не могла позволить себе, даже на прогулку по пляжу, отказаться от туфель, управляя ими в песке магией), слегла теряла равновесие, а Академик подхватывал ее под локоть. Тогда Медузии казалось, что даже чайки кричат тише, чтобы не мешать им.

С годами Медузия становилась раздражительной, сердитой. В конце концов, она просто переставала верить. Из-за этого ее глупого ожидания, она как-то пропустила момент, когда пора выходить замуж и заводить детей. Ну, то есть, технически-то она, полубогиня, могла бы забеременеть довольно легко даже на текущий день, но фактически… Фактически она уже привыкла жить одна. Просто привыкла жить как холостяк. Как холостячка!

Да и думать об отсутствии детей  мужа, в общем-то было некогда... На смену предыдущим векам пришел 20 век, и лопухоиды изобрели  телефоны, самолеты, телевидение и радио. Магический  волновался. Откуда пошла утечка информации? Раньше зудильники были только у магов. Потом вторая мировая война. И... ядерная бомба...

Медузи тогда, помнится, ворвалась в кабинет к Академику. Выдержка изменила ей.

- Академик, ну как же нам найти того негодяя, который продает секреты лопухоидам?! Маги вполне могли совладать со знанием зелья смерти! У нас его использование карается так жестко, что ни одно магическое государство не рискнет… Но эти дикари -  лопухоиды…. Они ведь включили в состав бомбы! Но ведь эти ненормальные применили его в действии. Столько погибло...