Истина Белой Магии

Мир для двоих

Медузия лежала на траве, странно подвернув под себя руку.

Сарданапал подполз к ней. Пульс почти не прощупывался. Невероятной силой воли он заставил себя подняться  и взять на руки Медузию.

-Потерпи, родная, потерпи. Немного...

И вот они в кабинете. Сарданапал дрожавшими руками достает бутылочки с живой и мертвой водой. Шепча заклинания, промывает раны Медузии. Раны затягиваются. Кажется, что она сейчас откроет глаза. Но нет. Она лежит без сознания, и почти не дышит.

- Она не хочет жить. - Слышит он голос.

- Ягге, сделай что-нибудь!- говорит он, не поворачиваясь.  Ему кажется, что, если он отвернется, отведет глаза от бледного лица, то Медузии не станет...

- Я не могу! Здесь поможет только время. Мы должны ждать. Раны были нанесены артефактом, с которым у Медузии была связь. И здесь уже бессилен кто бы то ни был. Если она выкарабкается, она сделает это сама.

- Уходи!

- Сарданапал...

- Ягге, пожалуйста, уходи, оставь нас.

Третьи сутки... Или еще вторые... Не знаю... Это похоже на страшный сон. Я кладу ей компресс из отвара цветков папоротника. Это должно придать ей сил. Сколько я не спал? Сутки... Двое... Реальность смешивается с иллюзиями.

Я шепчу:

- Медузия... Не оставляй меня... Я тебя... Без тебя моя жизнь потеряет всякий смысл... Я не говорил тебе никогда... Но я клянусь, что если ты останешься жить, все будет по-другому, мы будем счастливы... Мне кажется, я умираю вместе с тобой... Останься... Не оставляй меня.

Стон... Она открыла глаза. Я осторожно беру ее за руку.

- Меди, любимая, милая, моя ненаглядная...

- Сарданапал... Ты...

- Да, моя дорогая...

- Ты раньше никогда не называл меня так...

- Теперь все будет по-другому...

- Я хочу спать...

- Поспи, родная, только не оставляй меня...

Прошла неделя. Медузии и с каждым днем становилось все лучше. По ее просьбе, Сарданапал перенес ее в ее личную комнату, и сейчас она лежала, слегка откинувшись на подушки... Сарданапал сидел  рядом.

Чума куда-то запропостилась, отступив от стен Тибидохса. Заклинание Сарданапала, видимо, ее зацепила знатно.  В последние дни он не отходил от Медузии ни на шаг. Спал тут же, сидя у ее кровати на неудобном стульчике. По настоянию Ягге ему принесли кресло на львиных лапках.  Медузия быстро выздоравливала и требовала от Сарданапала, чтобы он хоть иногда отдыхал. В прошлую ночь Медузии, наконец, удалось уговорить его оставить ее на несколько часов. И он сейчас уже сидел перед ней, бодрый, отдохнувший.

- Мне вчера написал Леопольд. Софья родила девочку. Они назвали ее...

- Таней...

- Откуда ты знаешь?

- Мне говорила Софья за день до того, как они улетели. Она пришла ко мне и говорила... ну, в общем, не важно...

- Со мной тоже говорил Леопольд... о нас...

Медузия поспешила сменить тему.

- Что слышно о Той - кого - нет?

- Она затаилась. Но я не верю, что это надолго. Вряд ли мое заклинание может ее остановить... Нам придется искать другие способы.

Медузия тревожно посмотрела на него.

- Но не думай об этом, милая,  тебе нужно выздоравливать. У меня хорошая новость. Ягге разрешила тебе завтра пойти прогуляться. Я приготовил к этому событию небольшой подарок.

С этими словами он положил на кровать Медузии небольшую коробку.

Она открыла. Что-то почти невесомое, нежно-голубое скользнуло ей в руки.

- Платье?

- Наденешь его завтра?

- Ну если тебе хочется… Надену.

***

Они шли по пляжу. Ветер бросал на песчаный берег серо-синие волны океана. Даже чайки не кричали. Они мирно покачивались на волнах. Лишь изредка какая-то непонятливая сумасшедшая чайка начинала выяснять отношения с сородичами, да и то замолкала, подавленная тишиной вечера. Солнце, казалось, неподвижно зависло над горизонтом. От этого проникающего всюду света, на воде нескончаемую ламбаду плясали солнечные зайчики. Казалось, душа согревалась в этот тихий летний вечер. Тишина и спокойствие царили во всем. Природа отдыхала, утомленная множеством магических бурь, произошедших во время войны с Чумой.

Медузия и Сарданапал шли по теплому песку. Они шли неторопливо, совсем рядом друг от друга.  Иногда их пальцы переплетались на ходу,  не замедляя шага. Их больше не пугала такая близость. Они так устали от последних лет страха, боли, потерь дорогих людей.

Медузия надела платье, подарок Сарданапала. Ее слегка удивил выбор академика.  "Ты же гречанка, - объяснил он ей. - А гречанки любят легкие, невесомые одежды. Хотя бы раз в жизни ты можешь соответствовать типажу?»

Платье Медузии, сшитое по подобию греческого хитона, было из очень легкой, тонкой, невесомой материи. А еще оно было цвета неба. Голубое, невероятно нежное, словно облако, оно не то, чтобы облегало ее греческую фигуру, оно скорее плавно обтекало ее округлости. Когда ветерок становился чуть сильнее, платье обволакивало тело Медузии, и становилось понятно, что на самом деле она очень хрупкая. Медузия никогда не надевала ничего голубого. В теории она догадывалась, что рыжим идет этот цвет, но предпочитала более строгие тона - черный, зеленый, синий,  иногда некоторые оттенки красного. Золотые босоножки Медузия несла в руках. После произошедшего ей больше не требовалось показывать себя сильной, несгибаемой колдуньей, доцентом Горгоновой. Она была просто Меди. Спокойной и естественной.