Истина Белой Магии

Пророчество

***

Настоящее время.

Медузия смотрела на спящего академика, а одновременно все глубже и глубже ее затягивало в зыбучие пески воспоминаний.

Их отношения развивались более-менее  чудесно, пока не случилась эта история с Исчезающим этажом, когда Таня училась на первом или втором курсе.

Доцент Горгонова не считала нужным простить саму себя за то, что не могла сопротивляться магии зомбирования.  Когда Чума взяла над ее сознанием верх, мысли ее  стали отрывочными, чувства притупленными, воспоминания размазанными.

Но никогда, несмотря на жуткое состояние зомбирования, она не забудет, как по желанию Чумы,  как, встретившись с академиком в коридоре, мимоходом  сказала... что все кончено. 

Мысли Медузии проносилась в голове одна за другой:

"Эта старая карга  рассчитала все ходы. Она боялась, что я сорвусь с крючка, как и случилось с Валялкиным. Она оказалась права. Моя любовь, видимо,  была недостаточно сильна.  И я не верила ему... Эта мерзкая старуха нашла мое больное место. Персей оставил глубокую рану не только на моей шее, но более глубокую - в моей душе. Я перестала верить. И, встретившись в коридоре с моим единственным, любимым, я говорила, говорила без остановки какую-то чушь, а Сарданапал молчал... Я лепетала, что  больше не могу ждать, пока он соберется с духом и скажет, наконец "я тебя люблю". Я говорила, и мечтала. Чтобы он стала отрицать, переубеждать. Но он продолжал молчать, опустив глаза, и возражал лишь что-то про то, что я ему дороже жизни, но сказать, что он меня любит, он не может.  Я была как в бреду. Чумиха внушала мне, что он хочет предать меня, как Персей... А еще мне этот ужасный меч, который она все время показывала мне... А я... верила ей... Я стала избегать Сарданапала в коридорах. По требованию Чумы, для Черноморова я  сделала вид, будто у меня роман с Клоппом. В итоге я  добилась своего. Для учеников разницы не было видно...  На самом деле, я даже здоровалась с академиком  сквозь зубы...  И в кабинет  вечерами к нему я больше не приходила.

Но надо отдать должное Чуме. Тоска меня не терзала. Я была пуста внутри. Зато когда Таня разбила камнем зеркала... В ту секунду магия зомбирования ушла, и  я в полной мере осознала, что натворила. Это были те воспоминания, которые могут убить".

Медузия зажмуривала глаза, но воспоминания все равно лезли в голову.

Вечером того же дня, когда Таня была уже в магпункте, а Поклеп разбирался в остатками осколков, Медузия  плакала в кабинете Сарданапала, а он отпаивал ее мятными настойками.

Но как только он прикоснулся к ней, желая утешить, она резко вскочила.

Чашка, которая была в ее руках, разбилась вдребезги. Запахло мятой.

- Не прикасайтесь ко мне больше, Сарданапал. Никогда. Я Вас не достойна. Я низкая, лживая, грязная ведьма. По моей вине едва не погибла Таня!

- Меди, что ты такое говоришь? Я не могу без тебя!

- Тогда скажи! Я еще не забыла наш разговор в коридоре. Он доставил мне слишком много боли, чтобы я забыла его вместе с остальными воспоминаниями, как это бывает при зомбировании.

- Мне нечего тебе сказать...

- Тогда и мне тоже нечего сказать. Нам не стоило переходить эту грань тогда, на пляже, академик. Наверное, тому виной были усталость, война, одиночество. Мы не можем больше быть вместе. Все, что было между нами – было ошибкой.

- Как ты можешь такое говорить, Меди! Ты же любишь меня! Но...  ты любишь меня?

-Я  люблю Вас, не буду лгать. Но моя любовь, видимо, недостаточно сильна,  раз я оказалась неспособна  сопротивляться элементарному зомбированию. Да и Ваша любовь... Она вызывает у меня сомнения. Ну что вы молчите?

- Моя любось.. не должна вызывать сомнений… Я не могу тебе это объяснить.

- Тогда и не трудитесь! Я все равно не пойму! – и Медузия  ушла, хлопнув дверью.

Конечно, потом все наладилось, они стали общаться по-прежнему... Но... Но с тех пор спали они в разных комнатах.

***

И вот опять они заснули на диване, как будто ничего и не было, не было этих шести лет холода, который они пустили в свои сердца. Почему? Ну почему ты не можешь сказать мне…

И вдруг Медузия ведьминской интуицией почувствовала, что может узнать ответ сейчас. Простынь на зеркале, как показалось, шевельнулась. На секунду Медузия подумала, что она поступает нехорошо. Но... А хорошо ли он поступал с ней? Спать чуть ли не десять лет в одной постели и так и не сказать банального «я тебя люблю». Она осторожно, боясь разбудить Сарданапала, подошла к зеркалу. Руки дрожали. Она могла взглядом снять, испепелить простынь, но не делала этого. Что-то, что сильнее магии, заставило женщину медленно подойти к зеркалу. Руки ее тряслись. Она протянула руку… Вот ее спину, удаляющаяся спина в изумрудном платье и… пророчество Древнира…

Не говори слова "люблю" -

Тебе секрет я  лишь дарю.

В тот год, как счастье обретешь.

Со смертью ты в игру войдешь.

Строчки запрыгали перед глазами… За что? За что Древнир так с их чувствами? За что… Сарданапал так поступил с ней? Он ведь медленно убивал ее... И она.. Тоже хороша!  Зомбировала ее Чумиха, подумаешь. И 11-летний мальчишка оказался устойчивее к этой  магии, чем она! Хороша любовь! Бессмертный Сарданапал испугался смерти, а она не смогла преодолеть зомбирование. А еще она мечтала, где-то в подсознании, что когда-нибудь все наладится… ЭТОГО НЕ БУДЕТ НИКОГДА! Что делать? Хоть грызи толченый алмаз и прыгай в Тартар, от себя не убежишь. Да и Тибидохсу она сейчас нужна. Это проклятое зеркало! Медузия вытерла скатившуюся по щеке слезу. А потом развернулась и выскочила, хлопнув дверью. Все кончено. Теперь уже действительно все кончено.