Истина в поступках 1

Глава 5. Развязка

Пистолет в руке Валерии дрожал — то ли от напряжения, то ли от неуверенности. В её глазах метались тени: страх, ярость, отчаяние. Но за всем этим читалось главное — *она не хочет отступать*.
— Ты не выстрелишь, — сказала я тихо, не сводя с неё взгляда. — Потому что тогда точно проиграешь.
Она усмехнулась, но улыбка вышла кривой, неестественной.
— Проиграла ты. Уже давно.
— Нет. Потому что правда — на моей стороне.
За окном раздался вой полицейских сирен. Валерия вздрогнула, обернулась к окну. Этого мгновения мне хватило.
Шагнула вперёд, резко выбросила руку — телефон ударил её в висок. Пистолет выпал, заскользил по полу.
Я бросилась к нему, но Валерия оказалась быстрее. Схватила со стола пресс‑папье — тяжёлое, из мрамора — и замахнулась.
Отпрянула, но край предмета всё же задел плечо. Боль вспыхнула острой искрой.
Мы кружили по кабинету, как хищники, выискивая слабые места друг в друге. Она — сильная, тренированная. Я — измученная, но отчаянная.
Валерия бросилась вперёд, пытаясь сбить с ног. Я увернулась, схватила стул, выставила перед собой.
— Остановись! — крикнула я. — Это бессмысленно!
— Ничего ты не понимаешь! — её голос сорвался на крик. — Всё, что я делала, было ради будущего!
— Твоего будущего? — я отбросила стул, шагнула ближе. — Или их? Рихтеров?
Она замерла. В глазах — вспышка боли.
— Они обещали… обещали, что это будет справедливо. Что я получу то, чего заслуживаю.
— Что? — я не верила своим ушам. — Деньги? Власть? Ты убила человека ради этого?
Валерия опустила взгляд на пистолет у своих ног.
— Я не хотела… — прошептала она. — Но когда Вальдемар отказался передать патент, они сказали: «Либо ты, либо он».

Дверь распахнулась. Вбежали полицейские, за ними — Маркус и незнакомый мужчина в костюме (видимо, тот самый бывший коллега Вальдемара).
— Руки вверх! — скомандовал один из стражей.
Валерия не сопротивлялась. Просто опустилась на пол, закрыв лицо руками.
Полицейские надели на неё наручники.
— Вы вовремя, — сказал Маркус, подходя ко мне. — Я передал материалы. Всё в сети.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает тело.
Мужчина в костюме подошёл к Валерии.
— Госпожа Морган, вам предъявлено обвинение в предумышленном убийстве, подлоге доказательств и организации преступной схемы.
Она не ответила. Только смотрела в одну точку, будто уже не здесь.
Через час я сидела в кабинете следователя. Напротив — мужчина с седыми волосами и холодным взглядом. Л. Рихтер, отец Александра.
— Вы знали? — спросила я прямо.
Он не отвёл глаз.
— Знал. И не вмешивался.
— Почему?
— Потому что бизнес — это не мораль. Это правила. Ты либо играешь, либо проигрываешь.
— А ваш сын? Он тоже играл?
Л. Рихтер усмехнулся:
— Александр… Он слишком мягкий. Не смог принять реальность.
— Реальность, в которой убивают людей?
Он пожал плечами:
— Это цена прогресса.
Я встала.
— Тогда я рада, что он не такой, как вы.
Он ждал у выхода из участка. В руках — букет белых роз, лицо — бледное, осунувшееся.
— Элиза… — начал он, но я остановила его жестом.
— Не надо слов. Просто скажи: ты знал, что твой отец причастен?
Александр опустил глаза:
— Подозревал. Но не хотел верить.
— А когда поверил — промолчал.
— Прости.
Я посмотрела на него. Перед мной стоял человек, которого я любила. Но теперь — это был чужой человек.
— Ты мог спасти меня, — сказала тихо. — Но выбрал молчание.
— Я боялся…
— Бояться — нормально. Но молчать, когда речь идёт о жизни, — это предательство.
Он протянул букет:
— Это тебе.
Я не взяла.
— Оставь себе. Может, кому‑то другому они будут важнее.
И ушла, не оглядываясь.

Она ждала в маленькой квартире на окраине города. Когда я вошла, она встала, обняла меня крепко, как в детстве.
— Всё закончилось, — прошептала я.
— Нет, — ответила она. — Только начинается.
Мы сели за стол. Мама налила чай, поставила печенье — то самое, которое пекла, когда я болела в детстве.

— Как ты смогла всё это собрать? — спросила я.
— Я работала под прикрытием в «Вертексе» три года. Пыталась остановить их изнутри. Но когда поняла, что они задумали с Вальдемаром, пришлось бежать.
— И ты молчала…
— Чтобы защитить тебя.
Я сжала её руку.
— Теперь мы вместе.