Истинная цена любви дракона,или кто ещё кого спас,канцлер!

11

Заперев дверь на все мыслимые и немыслимые – читай, магические – засовы, а также с чувством глубокого удовлетворения подперев дверь дополнительно стулом с водружённой на спинку пустой кастрюлей (пусть хоть колоколом трезвонит, если кто полезет!), я рухнула на кровать.

Казалось, кости превратились в желе, а мозг – в горячую манную кашу. Или рисовую. Ммм… сейчас бы покушать…

Но мне было слишком лень вставать. Спать хотелось жутко, просто невыносимо – азарт ночных приключений прошёл и в голове билось лишь пару мыслей: «Спи. Сейчас же спи. Потому что утром… утром придут клиенты». Уснула я мгновенно, будто мне обухом по голове дали.

И снился мне жуткий бред, который вроде был и кошмаром, да настолько нелепым, что больше раздражал, чем пугал. Например, в одном из снов «вертикально-зрачковый» Теон металлическим голосом вещал: «Опасность!» и пытался уложить меня в постель, а я отбивалась от него игрушечной сковородой, но при этом его голова звенела, будто была сделана из стали.

А нет, звенела не его голова, а кастрюля, слетевшая со стула, потому что в дверь лупили так, будто хотели высадить тараном.

– Кто там?! – с трудом разлепив веки, прохрипела я.

Голова гудела, как улей разъярённых шершней, в теле ныл каждый сустав и мышца, и больше всего мне хотелось убить этого звонаря… и себя. И чем я думала, когда кастрюлю на стул водрузила ночью? Чудесная была мысль. Великолепная. Просто восхитительная!

– Открывайте, Маргарет! Срочно! – из-за двери доносился женский голос, резкий и требовательный. Чем-то прокля́тую Беллу напоминал, если честно – меня аж передёрнуло.

Закатив глаза к потолку (а могла бы и к чёрту послать, но увы, бизнес!), я поплелась к двери, по пути спотыкаясь об осколки разбитого горшка – напоминание о вчерашнем «визите вежливости». Пнув ногой кастрюлю – виновницу моего пробуждения – я отодвинула засов. Я уже знала, кто стоит за дверью, и смысла тянуть не было. Эта дамочка высадит мне дверь, если ей понадобится.

На пороге стояла мадам Гризельда, аристократка местного «разлива», известная своей любовью к драме и тратам на эликсиры молодости денег мужа, барона Шниффеля. Лицо молодящейся баронессы было искажено неблагородным и праведным негодованием.

– Вы что, спите?! – едва переступив порог, возмущённо воскликнула она. – Уже полдень! Мне срочно нужна моя обычная порция «Сияния Авроры»! Вы забыли, какой сегодня день? Мы договаривались, Маргарет! Что за безответственность? Вы опять за своё?! Вы же знаете, что без этого эликсира я просто не могу выйти в свет! Вы представляете, какой скандал, если меня увидят с малейшим намёком на… – она понизила голос до шёпота, – морщинку!

Когда наконец фонтан возмущения иссяк, женщина тут же пустилась в плач и начала спешно утирать ручьи слёз батистовым платком. О боги, ну вот за что мне это?!

Удерживаясь от желания указать ей на вполне реальную и глубокую морщину от её рыданий меж бровей, я, натянув подобие профессиональной улыбки, процедила сквозь зубы:

– Доброе утро, мадам фон Шниффель. Прошу прощения за задержку. Ночью… – я махнула рукой в сторону ещё не убранного хаоса, – забежали городские крысы. Очень наглые крысы. Прямиком из Тайной службы, представляете? Как я узнала? Так у них, у каждой, на брюхе по клейму было! Вот они мне и разгромили пол-лавки, и я полночи ловила их, да убиралась, потому и проспала. Но вы не беспокойтесь, сейчас приготовлю ваш заказ.

Пока я копошилась среди уцелевших склянок, мысленно посылая Теона в пешее эротическое путешествие вместе с его «до скорой встречи», дверной колокольчик снова взвизгнул. На пороге замаячила фигура старого Барт, угольщика из пригорода. Его профессия была всё ещё актуальной – далеко не все в столице могли позволить себе магическое отопление.

Ходил он при этом больше похожим на кузнеца – в кожаном фартуке на голое тело и штанах. Фартук был стареньким, местами протёртым и отлично показывал, что тело Барта, как и его лицо, были, как обычно, серы от сажи.

– Мэгги! – не здороваясь, рявкнул он. – Твой последний «Бальзам каменного сердца» – полная туфта! Совсем не снял ломоту в костях! Чуть не сдох ночью! Ты мне подсунула просрочку?

Сдерживая вздох (а хотелось просто зарычать), я продолжила наливать розовую жидкость для мадам фон Шниффель в крохотный флакончик. Вот ведь старый хрыч, вечно всем недоволен, а сам элементарный инструктаж запомнить не может!

– Доброго дня, Барт, – не оборачиваясь, ответила я. – Бальзам был свежайший, как и всегда. Возможно, вам просто нужно… – я едва удержалась от «мыться чаще раза в год», – …применить его согласно инструкции? Вы помните, что я говорила? Растирать необходимо после тёплой ванны? А судя по вашим перепачканным телу и лицу, вы не мылись уже пару дней. Так как бальзам должен был попасть к вам в тело сквозь этот слой сажи?

– Ванну! – фыркнул старик. – Да у меня угля не то что на ванну, на чайник не наскрести! Вот ведь люди засмеют – угольщик, а у самого тёплой воды дома нет. Ладно, давай ещё один флакон. И смотри, чтоб работал! А то пожалуюсь куда надо!

Едва я отправила обоих недовольных покупателей по домам, как в дверь буквально влетела юная Лираэль, дочка местного цветочника. Глаза её были красны от слёз, а щёки раздуты, будто её рой пчёл покусал.

О боже, ну кто там в очередной раз её отверг или посмеялся над ней?!

– Мисс Мэгги! – всхлипывая, выпалила она. – Помогите! Ваше «Заклинание скромного очарования» не сработало! Я вчера намекнула Вилли из кузницы, что он мне нравится… а он посмотрел на меня, как на… на заплесневелый гриб! И ушёл с этой… с этой рыжей Бесс из прачечной! Оно же должно было сделать меня неотразимой! Вы меня обманули!

О боже, дай мне сил никого не убить сегодня!!!