Истинная. Дар небес для дракона

Глава 1. Смотри, куда идешь

302 аудитория

Преподаватель, как и всегда, бродил между рядами парт и разглагольствовал:

– В античности пессимистическая линия была наивернейшим образом представлена в выдающихся произведениях древнегреческого поэта Гесиода, который не без основания полагал, что общество развивается непосредственно по восходящей линии до так называемого «золотого века», когда некие люди были хотя и бедны, но преимущественно равны...

Аудитория, в виде тридцати двух несчастных девушек, старательно пучила глаза.

– После него, то бишь того самого “золотого века”, развитие человечества приобрело регрессирующий характер. В своей, имеющей невероятную значимость для философии и меня в частности, поэме «Труды и дни» Гесиод выделяет 5 стадий развития человечества…

Вика почти беззвучно зевнула, прикрывая лицо ладонью, но философ Канат Исаакович сразу же встрепенулся и как коршун нацелился на девушку:

– Сонная моя, Вам неинтересно? Быть может Вы сможете лучше рассказать лекцию, раз Вы так непримиримо демонстрируете скучающее отношение к выдающемуся древнегреческому поэту и философу, не побоюсь сказать, гению своего времени?

– Простите, Канат Исаакович, я не хотела Вас отвлекать. Я больше не буду, – смутилась Вика.

– Ну-с-с, посмотрим как это у Вас получится. На зачете я обязательно задам Вам вопрос по этой лекции, можете начинать готовиться, – снисходительно обронил профессор, глава кафедры, один из старейших преподавателей ВУЗа и по совместительству самый склочный старикан из всех возможных.

Вот же черт… Надо же было так подставиться, теперь пока наизусть не расскажу ему эту злосчастную поэму, не видать мне зачета. Я вздохнула про себя, зная что если позволю себе хотя бы небольшой вздох вслух, коршун меня и на перезачет отправит с мстительной радостью. И конспекты все проверит тщательно, и если где-то будет пропущено какое-нибудь “не побоюсь сказать”, заставит переписывать всю тетрадь.

Вообще довольно странно продолжать писать обычными ручками на бумаге, при наличии планшетов и виртуальных клавиатур. Но тем не менее, старикашка считал, что его лекции должны быть именно записаны. Как только не изощрялись студенты, чтобы не писать конспекты самостоятельно: использовали фотошоп, имитируя рукописную тетрадь, сканировали свой настоящий почерк и генерировали шрифт при помощи нейросети... Канат Исаакович всегда распознавал все ухищрения и попавшимся на подлоге было не сладко. Вместо одного конспекта им приходилось писать вручную аж три копии лекций и горе несчастным, если где-то находились сокращения или помарки.

К счастью, нажить побольше проблем я просто не успела: занятие благополучно завершилось и я покинула аудиторию вместе с остальными, убаюканными нудной лекцией, девушками.

– Вика! Вика! Да стой же ты!

Маша подбежала ко мне и дернула за рукав, привлекая внимание.

– Совсем в облаках витаешь, опять всю ночь романы читала?

– Привет, Маш. Да нет, просто какое-то состояние… Не знаю даже. Тревожно мне, я действительно не спала почти. А тут еще… – я быстро обернулась, не хватало еще, чтобы философ меня услышал, – коршун на меня напал. Теперь на зачете мне северный песец… Маш, дашь лекции на всякий? Вроде он на красивый почерк смягчается, перепишу аккуратно, - я с мольбой посмотрела на подругу.

– Дам, только сначала ты сходишь…

– О-о-о, нет, не-е-т, ты не можешь так со мной поступить! Только не свидание вслепую! – обреченно простонала я.

– Могу и еще как! Слушай, ну сколько можно по этому идиоту сохнуть, Вик? Давай, что там у тебя сегодня не знаю, но чтобы в семь стояла у кинотеатра. Олег очень милый парень, а тебе пора бы уже вспомнить, что ты девушка в конце концов!

– Имя-то какое… Олег… - пробормотала я и Маша вскинулась, – очень красивое имя, мужественное, краткое, прям мечта таланта, э-э-э то есть поэта, – быстро выкрутилась я.

Подруга подозрительно смотрела на меня, но вроде бы ничего не заподозрила. Может у Женьки лекции взять? Хотя она полсеместра проболела, не вариант…

– Вика, остановись. Послушай меня, пожалуйста, – непривычно серьезное лицо Маши изрядно меня насторожило. – Я давно хотела с тобой поговорить серьезно, без этих твоих шуточек и убеганий от проблем.

Я вздохнула и приготовилась выслушать внезапную дополнительную лекцию от подруги, которой не было в расписании и значит весь мой день летит в тартарары и я безбожно опоздаю на степ. Обижать Машку не хотелось, она хороший друг, но я опаздываю!

– Маш, нельзя отложить? – все же попыталась я.

– Нет! Ты выслушаешь меня сейчас! – закричала Маша.

Я изумленно моргнула и перестала куда-то торопиться, настолько это было на нее не похоже.

– Вика, прошло уже три года. Три года! Три гребаных года ты просто сохнешь и дохнешь по этому придурку! Ты в зеркало себя видела? Как кукла заводная, забила себе круглые сутки придурошным расписанием и думаешь никто не замечает, что ты бежишь от себя, как хомяк в колесе, без цели, без радости! Ты когда последний раз губы красила, подруга? Когда юбку носила? Да блин, я уже не говорю о сексе, потому что там вообще не о чем говорить! – глаза Маши сверкали гневом, я же продолжала слушать этот неприятный для меня, но возмутительно правдивый монолог.