Истинная для чудовища

Глава 27

Всю последующую неделю я ходила как в воду опущенная: не хотелось ни есть, ни разговаривать. Я не отвечала на вопросы дедушки, не замечала волнения в его глазах, не общалась с Паолиной или кем-либо еще. Мне не хотелось никого видеть. Единственным желанием осталось просто лечь и застыть как камень. Застыть мухой в янтаре, точно как мое сердце, которое, кажется, даже стало биться через раз.

Я нашла каждый цветок пиона из тех, что дедушка распихал по дому. Нашла и сожгла. Но с тоской понимала, что это ничего не изменит. Киро больше не придет. И желание выть становилось невыносимым. Спрашивать, зачем старик это сделал, я тоже не стала — уже поздно. Все сказано, все сделано, ничего не изменишь. Остается только смириться и жить дальше. Или не жить вовсе. Но сил как на одно, так и на другое практически не осталось.

Спустя несколько дней глухой тоски я вышла на бескрайнюю равнину, которая зеленым, живым покрывалом тянулась вдоль леса, и, вздохнув, остановилась. С природой общаться было легче. Она принимала меня такой, какая я есть — не задавала глупых вопросов, не рвала в клочья мнимым беспокойством. Спасительная тишина позволяла разобраться в себе, услышать собственные мысли.

Я уселась на траву. Заходящее солнце заиграло золотистыми бликами в моих волосах, но ветер тут же отобрал инициативу и растрепал косу по плечам.

Закрыв глаза, я упала в траву и раскинула руки. Представляла, что становлюсь невесомой, будто легкое перышко, которое уносит ветер туда, где никто не найдет и не потревожит. У перышка нет сердца, оно не умеет любить. Эта мысль была так прекрасна и так заманчива...

Вдруг на глаза набежала тень, и я в удивлении подняла веки. Увидев перед собой Джорджа, я устало выдохнула и снова закрыла глаза. Может, заметит, что я не настроена на общение, и уйдет? Но нет, вместо этого почувствовала, как с шелестом примялась трава рядом со мной и теплое дыхание коснулось щеки. Ресницы дрогнули, я повернулась и встретилась нос к носу с несостоявшимся женихом.

— Привет, — с нежностью произнес Джордж, разглядывая мое лицо.

— Здравствуй, — прошептала я ответное приветствие.

Я не стала спрашивать, зачем он пришел. Застыв под взглядом голубых глаз, я осознавала, что его лицо слишком близко, настолько, что я видела синеватый ободок, окаймляющий радужку вокруг его зрачков. Длинные темные ресницы и густые нахмуренные брови делали парня мужественным и привлекательным. Я понимала, что любая девушка в деревне просто потеряла бы сознание от предложения, которое сделал мне Джордж. Богатый, красивый, умный — чем не мечта? Глупое сердце, почему же ты выбираешь так неправильно?.. Я вздохнула в ответ своим мыслям, но Джордж понял это по-своему. Его взгляд скользнул на мои губы и на несколько мгновений задержался на них.

Прокашлявшись, словно ощутил какую-то неловкость, парень тихо сказал:

— Прости, что потревожил. Ты, скорее всего, хотела побыть одна?

Догадливый. Я не стала скрывать правду, просто кивнула.

— Амедеа, я вижу, что с тобой что-то происходит, но не знаю, что именно. И не в силах помочь, пока не понимаю причины. Но мне безумно больно смотреть на тебя такую... — Грустный вздох — и Джордж протянул руку к моему лицу. Я не стала двигаться, равнодушно наблюдая за его действиями. Да и сказать ему было нечего.

Мягкой, теплой рукой он провел по моей щеке и, задев губы большим пальцем, спустился к шее.

— Амедеа... — Его хриплый баритон отдавал вибрацией в моем теле. Я чувствовала желание парня и видела, как оно сжигает его изнутри, но не могла разделить этого чувства. Моя душа как будто уже сгорела, там, в лесу, а пепел — ее остатки — смыло проливным дождем холодных слов Киро. Уже не подожжешь. «Не нужна...»

Я вздрогнула, вспоминая его слова, но Джордж расценил это как ответное желание. Его взгляд потемнел, а мою голову на миг посетила глупая мысль: «Почувствую ли я что-нибудь, если он меня поцелует?» Не успела осмыслить этот вопрос, как требовательные, мягкие губы Джорджа накрыли мои. Голова закружилась от нахлынувших чувств, но причиной тому был не Джордж... Я вспомнила другие поцелуи, те, которые опаляли сердце и тут же заживляли. Светлые волосы, падающие мне на лицо, и чувственные прикосновения, в которых таилось необузданное взаимное желание. Я плавилась, растворялась в Киро без остатка. А теперь тону в разрушительной силе предательства. И по силе чувств трудно было определить, какое из них приносит больше боли. От наплыва эмоций я ахнула, и Джордж воспользовался этим, усилив напор и без того недетского поцелуя.

Я стала отвечать Джорджу, неистово желая забыть те ласки, что мертвой хваткой вцепились в мою память, вросли в меня колючими лозами. «Не нужна...» Короткий вздох — и пальцы запутались в темных волосах. «Не пара...» Обоюдный стон, и руки под рубашкой царапают широкие плечи. Отчаяние или страсть? Я не могла себя остановить. Это было сродни самоубийству, когда стоишь на краю пропасти и пути назад нет. Только вперед — разрушать себя по частицам. Соленые слезы скатывались в траву незамеченным отчаяньем. А руки уже были на поясе штанов. Ничего не выйдет, не выйдет забыть. Я смогу уничтожить свои чувства к Киро только вместе с собой. Но было уже все равно. Я целенаправленно к этому шла.

Джордж как будто почувствовал мои мысли и, перехватив мои руки, уперся лбом в мой лоб.

— Амедеа, не сейчас... Боже, я безумно этого хочу, но не так. Мне кажется, я сейчас толкаю тебя в пропасть... Ты плачешь? — Его рука накрыла мою щеку, и он непонимающим взглядом высматривал во мне что-то. — Я обидел тебя?