Истинная для дракона или мама для волчонка

Глава 1

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Утренний свет, обычно такой ласковый и обещающий, сегодня казался мне колким и неуместным. Он пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу пыльные дорожки. Каждый луч будто подчеркивал усталость, скопившуюся в ее пятидесяти пяти годах.

Детский сад, в котором я уже пятнадцать лет работала воспитателем, сегодня казался особенно шумным и требовательным. Смех малышей, обычно наполнявший ее душу теплом, сегодня отдавался в висках набатом.

«Что-то не так», – прошептала я, пытаясь унять легкое головокружение, когда помогала одной из своих воспитанниц натянуть на голову смешную шапочку с заячьими ушками.

Руки дрожали, но не от холода. Сердце сжалось от необъяснимой тревоги, словно предчувствуя недоброе. Я всегда была сильной, стойкой, как дуб, который не гнется под ветром, но сегодня этот ветер казался слишком сильным.

- Людмила Алексеевна, - обратилась я к заведующей, едва дети пришли с прогулки и, покушав, уснули в кроватках. – Я хотела бы отпроситься у вас и уйти сегодня с работы пораньше.

- Что-то случилось? – тут же задала предсказуемый вопрос заведующая.

В нем не было ничего страшного, я бы даже отнесла его к стандартным вопросам в данной ситуации. Любой директор задал бы его подчиненному, если бы тот пришел отпрашиваться.

Однако в глазах сидящей напротив женщины я заметила искреннее волнение. Еще бы, за пятнадцать лет работы я отпрашивалась от силы раз пять и то, потому что моя собственная дочь неожиданно, как это часто бывает, заболевала, а мама, которая за ней присматривала в наше с мужем отсутствие, вдавалась в панику.

- Голова сегодня раскалывается, сил нет. И сердце заходит периодически так, что вдохнуть трудно. Лекарство выпила, но пока не отпускает. Вы не беспокойтесь, я договорилась с Валентиной Ивановной, она меня подменит в оставшиеся часы.

Людмила Алексеевна нахмурилась, отчего на лбу проступила едва заметная морщинка. Она была чуть моложе меня на пару лет, но разница между нами колоссальная.

Из-за постоянной усталости я выглядела намного старше своего возраста. В принципе, оно и понятно. Желая как можно раньше скинуть с себя кредитную кабалу, которую так неразумно повесила себе на шею, в очередной раз поверив мужу и его новой идее стабильного заработка, я мало того, что двенадцать часов отрабатываю в дошкольном учреждении, так еще после основной работы намываю полы в соседнем здании, где расположена пекарня.

Что же касается моего благоверного Сергея, то его очередной бизнес-проект потерпел крушение, так и не начавшись. А поначалу всё казалось даже неплохо. Взяв на моё имя в банке кредит на три миллиона, он со своим другом открыл автосервис.

Но, как часто бывает, там, где крутятся деньги, нет места дружбе. Друг оказался шустрее Сергея и более подкован в бумажных делах. О том, что Сергей передал ему деньги на открытие бизнеса, нет ни одного документального подтверждения.

Разругавшись в пух и прах со своим другом, Сергей впал в отчаяние, которое накатывало на него периодически раз в три-четыре года. Вопреки моим ожиданиям, на сей раз оно длится вот уже два года, а не три-четыре месяца, как было до этого.

Ситуация становилась всё более запутанной и болезненной. Мои попытки наладить хоть какой-то диалог с Сергеем разбивались о стену его равнодушия и агрессии. Я видела, как он уходит от ответственности, как будто бы жизнь сама должна была решить все его проблемы. Его слова об усталости звучали как оправдание, как способ избежать любых усилий, а моё желание помочь с поиском работы воспринималось как вторжение в его личное пространство.

Что же касается денег, то они у него есть. Он находил способы подзаработать на свои хотелки, занимаясь частным извозом, но это были лишь временные меры, не решающие главной проблемы – погашения кредита. Каждый раз, когда я пыталась поднять эту тему, он реагировал с яростью, превращая разговор в сцену, где я оказывалась виноватой.

Угрозы выгнать меня из дома становились всё более частыми и ощутимыми. Квартира, в которой мы жили больше двадцати пяти лет, являлась его добрачным имуществом и претендовать на долю в ней в случае развода я не могла.

Я была в ней гостем, пусть и долгим. Но в последнее время так и вовсе не в роли законной жены, а в роли прислуги. Это осознание давило всё сильнее и сильнее. Я чувствовала себя загнанной в угол, без права голоса и без реальной возможности что-либо изменить.

Небольшая зарплата, кредит, который съедал большую ее половину, житейские затраты, не давали мне возможность полноценно откладывать на черный день. Нет, я откладывала конечно, по две-три тысячи ежемесячно, но это капля в море, по сравнению с тем, что меня может ждать при съеме временного угла.

Наша дочь успела отучиться в институте, устроиться на неплохую должность в районной администрации и съехать в крошечную студию, взятую в ипотеку. Недавно так вообще огорошила новостью, что скоро выходит замуж за парня, которого знает без малого два месяца. Ну да ладно, дело-то молодое.

- Конечно, Анастасия Павловна, - будто с облегчением выдохнула заведующая.

Мы не были с ней подругами, скорее близкими знакомыми, все же бок о бок работали уже второй десяток лет. Уверена, если бы не сидящая в кабинете методист, то разговор был бы не сухим и деловым, а на пару градусов теплее.