Истинная для Дракона: Право первой ночи

Глава 1 "Не сутулься, Маргарет..."

Зеркало врало. Оно показывало невесту в ослепительном платье цвета слоновой кости, усыпанном жемчугом и кружевами, с золотыми волосами, уложенными в сложную башню из локонов и украшенными крошечными бриллиантами, похожими на слезы. Оно показывало лицо с правильными чертами, большие голубые глаза, губы, подкрашенные в тон скромному румянцу на щеках. Оно показывало королеву.



Я же видела другое. Видела Мару, запертую в эту хрустальную тюрьму из парчи и корсета. Видела отражение своих рук, белеющих от того, как сильно я сжимала пальцы, чтобы они не дрожали. Чувствовала, как тяжелый, невероятно дорогой сапфир на моей шее, подарок жениха, давит на грудь, словно пытаясь расплющить сердце.

– Не сутулься, Маргарет. Плечи назад. Подбородок выше. Ты идешь не на плаху, а к алтарю. Хотя, по сути, разница невелика.

Голос отца прозвучал у меня за спиной, холодный и ровный, как сталь клинка. Я вздрогнула, невольно выпрямившись ещё больше, отчего корсет впился в ребра. Он вошел в мои покои без стука, как всегда. Его отражение в зеркале было таким же неумолимым, как и в жизни: седая щетинка, острый взгляд, рот, сложенный в тонкую черту неодобрения.

– Прости, отец, – прошептала я, автоматически. Эти слова были моим щитом и моим белым флагом на протяжении всех двадцати пяти лет.

– Сегодня тебе не за что извиняться. Сегодня ты выполняешь свой долг перед семьей. Благодаря этому браку наши долги будут списаны, а наш дом снова обретет влияние при дворе. Ты станешь королевой, дитя мое. Это величайшая честь.

«Честь». Он произнес это слово так, будто выплевывал косточку. Для него это была сделка. Самая удачная в его жизни. Дочь – разменная монета, которую, наконец, приняли к оплате по самому высокому курсу.

Воспоминание нахлынуло, резкое и болезненное, как удар той самой линейки мадам Гизель, моей гувернантки. Мне было двенадцать, и я путалась в порядке использования дюжины вилок за званым обедом.

– Глупая, неуклюжая девочка! – шипела она, и дерево со свистом рассекало воздух, прилипая к моим костяшкам.
– Ты думаешь, твоя милая рожица и золотые кудри спасут тебя? Мир жесток! Ты должна быть безупречной! Ты должна быть полезной! Иначе тебя сожрут!

Я верила ей тогда. Верю и сейчас. Просто теперь я знаю, кем именно я буду «съедена». Его Величеством Королем Филом I. Дракон высшего сорта…

Гул за дверью нарастал, превращаясь в торжественный звук органа. Пора. Отец протянул мне руку, и я оперлась на нее, чувствуя, как дрожат мои пальцы в перчатках. Он этого не заметил или сделал вид.

Длинный, бесконечный коридор вел к огромным двустворчатым дверям в тронный зал, а оттуда, в собор. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте моего существа. Стражи в синих с золотом ливреях замерли по стойке «смирно», их лица были непроницаемы. Я шла мимо них, как агнец на заклание, и они были лишь частью ритуала.

Двери распахнулись. И звук врезался в меня, как физическая волна. Музыка, гул сотен голосов, поворачивающихся голов, взглядов. Столько взглядов. Любопытных, оценивающих, насмешливых, жалостливых. Мои ноги двинулись вперед сами, отрепетированным шагом, по длинной-длинной алой дорожке, что вела к ступеням алтаря.

По бокам пылали сотни свечей, их дым щекотал ноздри и застилал глаза легкой пеленой. Я смотрела прямо перед собой, на огромное витражное окно с изображением дракона, склонившего голову перед первым королем. Символично…

Я почти не дышала. Корсет и паника сжимали легкие в тиски. Я повторяла про себя слова клятвы, боясь сбиться. Отец отпустил мою руку у первых ступеней. Теперь я была одна. Совершенно одна перед ним.

Я подняла глаза.
Он стоял, ожидая. Высокий, невероятно статный в мундире из темно-синего бархата, отороченного черным соболем. Его волосы, темно-каштановые, были гладко зачесаны, лицо – словно высечено из мрамора холодным, безжалостным резцом: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы.

И глаза. Боги, его глаза. Цвета зимнего моря, того, что у дальних северных берегов – ледяные, пронзительные, лишенные всякой теплоты. Они скользнули по мне сверху вниз, быстрая, профессиональная оценка товара. Ни искры интереса. Ни тени волнения. Лишь холодное подтверждение: да, соответствует описанию.

Моя рука, непослушная, задрожала сильнее. Он протянул свою, облаченную в перчатку из самой тонкой кожи. Я вложила в нее свои пальцы. Прикосновение было ледяным, даже через ткань. Казалось, холод от него просочился в мою кровь и побежал по венам, сковывая изнутри.

Архиепископ заговорил, его голос гулко разносился под сводами. Я слышала лишь обрывки. «…соединяетесь… перед лицом Богов и людей… долг и верность…»
Потом наступила моя очередь. Воздух пересох в горле.

– Я, Маргарет Элинор Вэй… – мой голос прозвучал тонко, как паутинка, и тут же задрожал. Я видела, как брови короля чуть заметно поползли вверх.
– Обещаю… быть верной… и п-послушной… – В зале кто-то сдержанно кашлянул. Мне показалось, это был смех. Жар стыда залил щеки. – …любить и б-беречь… в горести и в радости… доколе д-дыхаю…

Наступила тишина. Вся моя жалкая, запинающаяся клятва повисла в воздухе, вызывая всеобщее смущение. Фил медленно, с непередаваемым выражением превосходства и легкой скуки, отвел глаза к архиепископу, будто говоря: «Ну, долго ли еще это будет длиться?» Затем он вздохнул, так тихо, что услышала только я, и произнес свою речь.

Его голос был идеален. Низкий, бархатистый, безупречно несущийся под своды собора. Ни единой запинки, ни тени эмоции. Это был указ. Закон. Приговор.

– Я, Фил I, Король Альбарийский, принимаю тебя в жены. Обещаю защиту и покровительство. Буду твоим владыкой и господином. Отныне и навеки.

Слова «владыка и господин» прозвучали особенно весомо. Это не были слова любви. Но… Любовь ведь не бывает с первого взгляда, да?