Истинная для оборотня. По зову любви

Глава 4

Мы направились к дому, а карета, неспешно покачиваясь, поехала следом за нами. На козлах, укутанные в тёплые плащи, сидели кучер Билл и его жена Анна, наша кухарка. Они были единственными слугами, которые выразили готовность поехать с нами в эту глушь. Остальные разбежались в первый же день, когда король объявил о новом папином «назначении». Их можно было понять, конечно: променять столичную жизнь на холодный и опасный север вряд ли кто захочет. Но мне всё равно было обидно – некоторые из них работали у нас долгие годы, были почти как члены семьи, а ушли в считанные минуты.

Отец первым поднялся на обледенелое крыльцо и, помедлив немного, громко постучал в массивную дверь. Минуты тянулись мучительно медленно на этом пронизывающем морозе, и я начинала злиться на нерасторопную Старую Мэри, которая явно не спешила нас впускать в дом. Отец постучал ещё раз, более настойчиво, но опять безрезультатно. Тогда, потеряв терпение, он решительно взялся за железную ручку и дёрнул её на себя. Дверь оказалась незапертой, и мы вошли внутрь.

Было темно, холодно и тихо, как будто дом был совершенно пустой. Но мы же видели свет в одном из окон! Я напрягла слух и уловила какие-то странные раскатистые звуки… Храп! Кто-то громко храпел где-то дальше по коридору.

– Кто-нибудь есть дома? – громко крикнул отец. В его голосе звучало явное раздражение от такого нерадушного приёма.

– Мы сходим на кухню, –предложила Анна. – Может, там есть кто-то из слуг.

И они с мужем, осторожно, на ощупь, пошли куда-то вбок, стараясь не наткнуться на что-нибудь в темноте.

– Эй! – снова громко крикнул папа. Когда ему никто снова не ответил, он сердито проворчал, – Чёрте что! Живут как дикари… Никаких манер…

Он решительно пошёл на звук, а мы с Томом, прижавшись друг к другу, нерешительно последовали за ним.

Храп раздавался из просторной столовой – единственной комнаты, которая была хоть как-то освещена тусклым светом единственной свечи на подоконнике и языками пламени в большом камине. Но нас здесь явно никто не ждал – на массивном деревянном столе не было еды, ни даже намека на сервировку.

Источником звука было огромное кресло, придвинутое близко к камину. Отец подошёл к креслу и, набрав побольше воздуха, громко покашлял. Храп не прекращался.

В этот момент вернулись Билл и Анна, их лица были унылы.

– Там тоже пусто и темно. Кухня холодная, еды нет, – грустно сказала Анна.

Мне вдруг захотелось плакать от обиды и разочарования. Я была голодной, замёрзшей и уставшей. Где же эта дурацкая Старая Мэри? Почему она не встречает нас? Может, мы ошиблись домом?

Отец, потеряв всякое терпение, вдруг схватил спинку кресла и начал его трясти с такой силой, что оно заскрипело.

– Уважаемая Старая Мэри, – говорил он, его дружелюбный, почти ласковый тон сильно контрастировал с той нешуточной злостью, с которой он сотрясал мебель. – Просыпайтесь и встречайте гостей.

Из кресла послышалось кряхтение, потом недовольное бормотание, а затем раздался сонный, скрипучий голос:

– Что, чёрт подери, происходит?! Кто это тут балуется?! Это вы, лохматые? А вот отхожу вас полотенцем – узнаете, как шуметь!

– Здравствуйте, – нарочито вежливо сказал отец, переставая трясти кресло и делая от него шаг назад, как будто он здесь был ни при чём. – Меня зовут лорд Виктор Олридж. Я новый каштелян этой крепости и хозяин этого дома. Я, мои дети и двое моих людей только что проделали долгий и очень тяжёлый путь сюда и хотели бы поесть, отогреться, умыться и лечь спать. Вы, как я понимаю, Старая Мэри? Командор Теодор Вольфганг обещал, что вы нам поможете в этом.

Из-за высокой спинки кресла медленно показалась седая взлохмаченная голова. Пара острых глаз, прятавшихся в паутинке морщин, внимательно, без суеты, оглядела нас. Старой Мэри на вид было лет сто. Маленькая старушка, завернутая по уши в грубоватый тёплый плед. Её синии глаза были удивительно пронзительные, а рот –упрямо поджат.

— Хм, издалека пожаловали, — проскрипела она. — Сразу видно по нарядам. У нас здесь так… скудно не одеваются. Удивительно, что вы вообще доехали, а не обратились в ледышки по дороге. — Ее взгляд скользнул по отцу. — Лорд… запамятовала, как вас там… Не важно, лорд, я вас сегодня не ждала. Тем более не ждала, что такую толпу с собой притащите… Надо поговорить с Тео… с командором. За такую прорву народу мне точно полагается прибавка.

— То есть мы не будем есть? — разочарованно протянул Том. — И в доме не особо тепло. Я уже пальцы ног не чувствую, — добавил он жалобно.

Мы с Анной встретились взглядами, и я решительно кивнула. Так можно было до утра простоять, слушая ворчание старухи.

— Уважаемая…

— Можно просто Старая Мэри, деточка, —перебила она меня. — Какая ж ты красавица-то… Ну надо же… И наряд у тебя такой… Словно со старинной гравюры сошла…

— Старая Мэри, если позволите, я и Анна сами похозяйничаем в доме. Скажите, здесь есть хоть какой-то запас дров и продуктов?

— Ой, ну конечно! — махнула она худой рукой. — Лохматые-то мои всё время что-то таскают. Надо только поискать. Вы поищите, а мне чего-то нехорошо, посижу я тут.

Я, конечно, выросла в столице, но была далеко не изнеженной аристократкой. Наша семья не с рождения купалась в золоте — мы прошли путь к благополучию через труд, и мама с самого детства учила меня не только танцам, но и тому, как разжечь очаг и вести хозяйство. А позже эти уроки продолжила Анна. У них с Биллом не было своих детей, и сколько я себя помню, она возилась со мной, как с родной.